Михаил Белозеров - Дорога мертвецов
Он все еще не до конца верил в свои миллионы, поэтому и говорил о зубах, как о большой потере. Вставлю такие, как у старухи, думал он. Будет даже красивее, чем натуральные. И все же, какого черта я поперся в Дыру? Любопытство увидеть 'шар желаний' перевесило все остальные доводы? Дурак, ой, какой же я дурак! Зато роман получится шикарный, радовался он. Только я еще не понял, о чем будет роман. Может быть, о Зоне и о Дыре. Потом его осенило и он посмотрел вначале на Бараско, а потом на Костю. А вот и герои!
– А Звезда Героя откуда?
– Я Афган прошел… – скромно ответил он.
– Больно ты молод для Афгана, – заметил Бараско, но не стал заострять тему.
Она и так была заострена до предела. После того, как они выбили 'лимонкой' дверь и обстреляли гранатами коридор, путь был открыт, и они побежали к выходу. Мощный патрон 'американца' давал им преимущество. Пули 'американца' с легкостью прошивали стеклянные витражи второго этажа, где пряталась охрана. Да и АК-74М почти не уступал в эффективности.
Однако защитники 'Дома мух' успели притащить с крыльца ДШК и с грохотом открыли такой ураганный огонь, что пришлось отползать быстрее тараканов – по полу, по полу. На голову сыпалась штукатурка, а в воздухе стояла такая пыль, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Тем не менее, Бараско умудрился найти вход в подвал, и они заняли оборону. Выкуривали их по всем правилам: вначале бросали гранаты, а потом, как дураки, перли в атаку. Троих они скосили. Когда гранаты кончились, появились тряпки, смоченные в бензине и в соляре. Но подвал строили на совесть. Он был обширным и глубоким, с хорошей вентиляцией. Держаться в нем можно было хоть неделю, если бы только было побольше патронов. В конце они уже считали каждый из них и тратили с умом. А потом, когда не осталось ни одного, собрались в самом дальнем закутке вокруг единственной гранаты и стали ждать, что будет дальше.
Рахиль Яковлевна уже перестала увещевать, чтобы они сдавались. Плюнула сквозь фарфоровые зубы и пропала. Да и горючее, похоже, у них кончилось. Но когда Костя попробовал было сунуться на лестницу, то едва не получил пулю в лоб. Оставалось только ждать смерти.
И они дождались. На третий день, к вечеру, вдруг наверху раздался непонятный шум, прозвучало несколько очередей, пару взрывов. Потом невнятный голос произнес:
– Эй… русс… побили мы ваших. Вылазь. Обижать не будем…
Теперь они стали почетными пленниками, и их кормили на убой, но отходить далеко от лагеря не давали. Из кустов неизменно появлялся часовой и делал знак, чтобы вернулись.
«« ||
»» [214 из
403]