Михаил Белозеров - Дорога мертвецов
Бараско с удивление уставился на него. Он почему-то полагал, что капитан-служака, кроме женщин, ни на что не способен.
– Ну да, Ницше, – добавил капитан Березин. – Только он эту Дыру называл 'Бездной', которая в его понимании была отражением наших ментальных страхов. Ницше один догадался. Он готов был раскрыть все планы инопланетян, но они его запрятали в сумасшедший дом на десять лет, где он благополучно и скончался, так и не раскрыв глаза человечеству на суть проблемы. Вернее, он, конечно, пытался, но ему не дали, поразив его тело и мозг тяжелой болезнью.
Таким образом, Бараско был посрамлен. Капитан с выбитыми зубами неожиданно оказался философом.
– Странная у тебя теория, – заметил Бараско.
– Это не теория, это реальность, – важно прошепелявил Березин.
Вдалеке заскрипела телега. Костя потянулся к одежде. Ему показалось, что вместо привычного возницы еду привезла женщина. Должно быть, она все же обратила внимание на старания белого человека, решил Костя.
Быстрее всех отреагировал Березин. Едва прикрыв срам, он понесся к телеге, голося, как жеребец: 'Иго-го! Иго-го!' Пока они с Бараско оделись, обулись, пока нашли брод, Березин с женщиной-возницей куда-то пропал.
Костя с Бараско уже поели, умяли еще и откушали добавку. Развалились тут же в тени и подремали под легким ветерков. Только тогда Березин явился, как ясное солнышко. Сожрал то, что осталось. А осталось полкотла щей, здоровенная нога какого-то зверя, тушеная на углях, и заморские фрукты, похожие на манго
– Ну вы и гады, – в конце всего сказал Березин, с тревогой поглядывая по сторонам, – не могли побольше жратвы оставить.
– Отощал?
«« ||
»» [221 из
403]