Михаил Белозеров - Дорога мертвецов
И действительно, весь день они тряслись в телегах. Костя уже и бежал рядом, и выспался до состояния вечного бодрствования. А Бараско знай себе, дрых да дрых в сене между контейнерами. Где же его план? – недоумевал Костя. Мы почти доехали. У капитана спросить, что ли? Но Березин был сосредоточен и неприступен, как гора Джомолунгма. Он сидел, свесив ног, и что-то писал в блокноте, порой бессмысленным взглядом озирая пейзажи.
Вначале ехали горами, которые постепенно сменились ковыльной степью. Становилось жарковато. Костя снял маскхалат и ехал в одной тельняшке. Бесчисленное количество раз преодолевали броды. Костя даже успевал искупаться. Давыдов приходил и смотрел на них. Но Бараско еще раньше приказал, во-первых, спрятать оружие так, чтобы оно не мозолило глаза, во-вторых, капитану ничего не говорить, а в третьих, вести себя так, словно ничего не случилось.
Возница вначале держал ушки на макушке, прислушивался к их разговорам, а потом, убедившись, что они говорят исключительно о женщинах, хабаре и еде, стал задремывать и просыпался лишь, когда надо было взмахнуть кнутом.
Степи перешли в болота. Незаметно похолодало, и Костя оделся. Началось криволесье. Куда ни глянь, везде торчали маленькие, чахлые сосенки. Под ногами стелился мох. Болота белели пушицей. Все чаще колеса телеги с треском наезжали на валуны. Костя с тревогой поглядывал на контейнер с 'дровосеком' – как бы не растрясся?
На берегу реки сделали привал. Давыдов как бы между делом пригласил их к своему костру. Наловили рыбы: хариусов и линьков, нажарили грибов. Выпили самогонки, обильно поели и легли спать. Утром – снова в путь. Костя, который имитировал сон, уснул в самом деле и проснулся только когда его заели комары. Вечерело. Телеги двигались сквозь тайгу. Колея была старинная, выбитая колесами в скалах. Проехали пару брошенных хуторов, от которых остались одни стены, поросшие березами. В глубоких колодцах хранилась кристально свежая вода. Маленькие аккуратные баньки готовы были принять желающих попариться. Смородина и малина гнулись от зрелой ягоды. Но людей не было.
Возница не знал, кто здесь жил, и на все вопросы пожимал плечами:
– А кто его знает?.. Бесы, наверное? И эти, как их, духи!
Черт его знает! Тупой он, что ли? – удивлялся Костя. Не знает родных мест. Вот тогда-то Бараско и проснулся. Спрыгнул с телеги. Размялся и принялся что-то втолковывать капитану, приговаривая:
– Пусть меня Зона сожрет, если вру!
Вначале капитан молча хмурился. Потом сказал: 'Нет! Я свое отвоевал. Вот если бы бабы… по это части я спец…' Потом тоже спрыгнул с телеги и пошел рядом с Бараско, порой восклицая: 'Ах, вот в чем дело! Ебическая сила!' Бараско отвечал с достоинством: 'Пусть меня Зона сожрет, если вру!' Возница, полагая, что они все еще беседую о женщинах, не обращал на них никакого внимания.
«« ||
»» [243 из
403]