Михаил Белозеров - Дорога мертвецов
– А также носы и морды! – добавил Пантыкин, демонстрируя на лице явные следы когтей 'гемусов'.
– А я и не совал, – с раздражением ответил Лыткин.
– Совал, совал, – мстительно заметила Юлечка. – Выделывался!
– А тебе какое дело? – начал злиться Лыткин.
В этот момент Борис Пантыкин пустил ракету, и все долго наблюдали, как она умирает в черном небе. Где-то со стороны сухой реки послушался звук крыльев, а потом раздался короткий звериный крик, аналога которому не было в человеческом языке. Что-то близкое: 'Иа-иа-а-а…'
Профессор Александр Ген от испуга надел шлем, которым до этого старательно пренебрегал. А Венгловский с подозрением стал приглядываться к клеткам, накрытым брезентом. Внутри которых кто-то тревожно завозился и запищал.
– А знаете, что? – сказал Лео Гиббард, голландский коллега Яблочникова, высокий и худой, похожий на Поганелля. – Мы ведь сделали научное открытие!
– Нет, это я сделал научное открытие! – вдруг закричал Александр Ген, обращая лицо к равнодушному звездному небу. – Я! Я! Целый день просил вот этого психа, – он показал на Калиту, – поймать хотя бы одного 'гемуса'. А теперь вы пришли и украли у меня научное открытие!
Наступила тишина.
– Коллега, речь идет об открытии морового значения, – напомнил Лео Гиббард.
«« ||
»» [253 из
403]