Михаил Белозеров - Дорога мертвецов
Пока его мытарили, он совсем забыл о своем лице, даже брился, закрыв глаза. А когда открывал, то готов был кричать от ужаса. Лица как такового уже не было. Глаза, обычно горячие и нервные, словно погрузились на дно черной лужи, рот поблек и стал похожим на бескровный рот старика, уши вообще куда-то делись и обнаруживались только на ощупь, а нос сделался бестелесным, словно его никогда не было. С горя в поисках исторической информации генерал Лаптев раз десять перечитал Гоголевскую повесть 'Нос' и отчасти нашел некоторое сходство, что мало его успокоило. Его по-прежнему таскали на допросы и следственные эксперименты. Шили дело. Но видно, что-то в военной прокуратуре не получалось, потому что, однажды ему шепотом предложили: или идешь под суд с обвинительным приговором лет на десять, или едешь в такую тьмутаракань, о которой даже он, боевой генерал, не мог думать без содрогания.
Генерал подумал, подумал и согласился на второй вариант, вовремя сообразив, что тот гарнизон, куда его направляют, просто нет желающих возглавить.
Строгая врачебная комиссия не нашли никаких отклонений в его здоровье. Когда же он задавал вопрос относительно своего лица, ему уклончиво отвечали насчет нервного стресса и депигментации. Впрочем, одно успокаивало: на севере все такие бледные. Ну буду самым бледным из бледных, утешал себя Лаптев.
Уже в вертолет, когда они летели над бескрайними сопками, у него произошло обострение. Летчик, который вышел из кабины, чтобы узнать, какие будут распоряжения, едва не выбросился за борт без парашюта – у генерала Лаптева окончательно пропало лицо.
Экипаж оказался опытным и лечился исключительно 'ликером шасси', но все же заболел, правда, не через неделю, как генерал Лаптев, а через две. Диагноз врачей был неутешительный – мутация на фоне беспробудного пьянства.
Ген остался. Он подошел к Калите и сказал виновато:
– Слушай, извини… Так получилось, что я… ну… в общем… снял… редкие кадр… Эту 'дзётай' надо изловить и описать! Это величайшее научное событие!
– Да я еще вчера все понял, – сказал Калита. – А как же 'шар желаний'? Глобула?
Спорить было бесполезно. По натуре Ген, как и все ученые, был упорным до фанатизма, его даже не интересовали женщины, кроме, разумеется, приятельницы Рахиль Яковлевны Нищеты. Но это была скорее дружба, чем любовь, скрепленная общими интересами, а не чувствами.
– Еще неизвестно, существует он или нет. Глобула – вообще, выдумка коллеги Яблочникова. Существование ее никто не доказал. А 'дзётай' – открытие рядом. Близко, его можно пощупать руками.
«« ||
»» [277 из
403]