Юрий Бурнусов - Точка падения
Блин, — сказал Соболь. — Может, кто-то с самолета? Ушла баба с места аварии, с ребенком... Сюда забрела.
Маловероятно, но могло и такое случиться. Я прислушался — пели в ближайшем доме, некогда солидном, сложенном из сили¬катного кирпича, но ныне полуразвалившемся. Я прокрался вдоль стены и осторожно заглянул через окно внутрь. При бли¬жайшем рассмотрении это оказался уже и не дом, а просто четы¬ре стены с выгоревшей крышей и сломанными внутренними пе¬регородками. Посередине горел костер, над которым на рогуль¬ках висел котел, сделанный из обрезанной металлической бочки, с ушками из стальной толстой проволоки. На стуле у огня кто-то сидел — видимо, это и была женщина, поющая колыбельную, по¬тому что больше я не увидел никого.
Соболь сделал мне знак — «входить?». Я покачал головой и присмотрелся — нет, действительно в доме больше никого не было.
А у перепелочки Заболели лапки, Ты ж моя, Ты ж моя Перепелочка...
Я показал Соболю — «давай». Он вошел внутрь, заняв место в углу. Женщина не обратила на его появление никакого внима¬ния, продолжая свою страшную колыбельную:
А у перепелочки Заболели детки, Ты ж моя, Ты ж моя Перепелочка...
Я вошел следом и аккуратно, стараясь не попадать на линию возможного огня Соболя, обошел стул. Так я и думал.
Осыпающиеся с желтого высохшего черепа остатки волос. Пустые глазницы, в которых копошилось что-то мерзкое. Безгу¬бый рот, старательно выговаривавший слова песни:
Ты ж моя, Ты ж моя Перепелочка, Ты ж моя, Ты ж моя Невеличка...
Слава богу, вместо ребенка на руках зомби держала куклу, замотанную в яркие тряпки. Мерно покачиваясь, женщина про¬должала петь. Я показал Соболю, чтобы держал ее на прицеле, и заглянул в котел. Там, в вонючей жиже на самом дне, плавала человеческая рука с остатками рукава клетчатой рубашки и ча¬сами.
«« ||
»» [210 из
324]