Сергей Палий - Монохром
В ящике мигало одно входящее, но я решил прочесть сообщение попозже и переключился на окошко радара. Никаких сигналов из низины не поступало. Ни отражен-ки, ни позывных чужих ПДА. Я перевел датчик в инфракрасный режим, и на экране поплыли темные сине-зеленые разводы, в которых угадывались контуры местности. Ни ярких оранжевых, ни желтых пятен, свидетельствующих о теплокровных организмах, не появилось. Лишь бордовая клякса не до конца затушенного костра.
– Уроды, – буркнул я. – Кто ж такое палево оставляет.
– Нужно смотреть в оба, – сказал Гост, показывая пальцем в тепловые разводы от разбросанных углей. – Те, кто оставил золу, ушли совсем недавно. Полчаса, максимум час назад. И они торопились.
– Куда отсюда можно двинуть? – спросил Дрой.
– Кивнул в сторону сизых силуэтов кривых мостков: – Это же и есть Гавань, как я понимаю?
– Да, – подтвердил Лёвка. – Отсюда можно пойти тремя путями: через могильник, к улице Миражей и в Гавань. Мы никого не встретили, поэтому остаются два варианта. И лучше бы эти кто-то потопали к могильнику, иначе возле воды нас ждет засада. Дрой осклабился:
– Есть и плюсы: хоть по людям постреляем, а то по птичкам – как-то неспортивно.
– Циник, – печально произнес Зеленый и побренчал тетивой арбалета.
Мы направились в сторону мутно-болотной плашки, видневшейся за береговой полосой.
Тихая Гавань была действительно тиха. В этом месте река совершала поворот, образуя широкую заводь, в которой когда-то находился небольшой причал и дом рыбака. Теперь от крепких конструкций осталась бревенчатая труха да ржавый скелет из сваренных труб, горчащий над мертвой водой. Течения в самой заводи практически не было, поэтому казалось, будто темная масса застыла под глянцевитой пленкой. Но за мысом картина кардинально менялась. Там течение имелось, и нехилое. В фарватере из-за неровности дна образовывалась турбулентность: самый настоящий омут очаровывал путников своей смертельной красотой. Воронка держалась на одном и том же месте уже не первый год, и некоторые ученые предполагали, что в глубине обжилась какая-то мощная аномалия. Исследовать омут никто не решался, да и смысла в подобном геройстве особого не было. Бурлит и пусть себе бурлит – главное, на прохожих не бросается.
«« ||
»» [137 из
261]