Сергей Палий - Монохром
Дед жил просто, но оставлял за собой такой след, который еще долго будет отдаваться в сердцах знавших его людей. Таких, как он, мало. Вокруг миллиарды подмастерьев и единицы мастеров. Дед был мастер.
Он окончил строительный техникум и три года отслужил в Литве, в десантуре. Я его по малолетству с благоговением спрашивал: «Де, ты с парашютом прыгал?» А он ворчливо отвечал: «Девятнадцать раз». Дед частенько ворчал, но если уж смеялся, т'о от души – всех вокруг заражал. Этому искреннему смеху я тоже тайком завидовал.
После армии он работал в Куйбышеве, в термичке на девятом подшипниковом заводе. Потом ушел с вредного производства, отягощенный трудовыми медалями да орденами. Стал слесарничать и столярничать. В плотницком деле его ум, смекалка и руки нашли такое применение, которого только можно желать в этой жизни. Табуретки, которые он стругал, я уверен, стоят до сих пор. Не пошатнутся, не скрипнут. Полки, которые дед вытачивал, лакировал, подгонял и привинчивал, будут еще век держать на себе любую ношу и не прогнутся. Крепкими деревянными ложками кто-то и по сей день черпает суп.
Он чинил механические часы, шил немудреные предметы одежды, сапожничал, мастерил инструменты, возился с мотоциклом. И любое дело покорялось его волшебным прикосновениям. Дед обладал уникальным даром созидания. Это редчайший удел мастеров.
Я же навсегда остался при нем подмастерьем. У меня легко получалось обтесать заготовку под ножку, без проблем удавалось склеить поперечины, покрыть лаком крышку… А вот взять и сделать табуретку я не мог.
Здесь и проходит грань между подмастерьями и мастерами. Между миллиардами и единицами. И не надо заливать, что многие, мол, сумеют сколотить обыкновенную табуретку… Сколотить – да. Сделать – нет. Между этими понятиями пропасть.
Мы живем в эпоху подмастерьев. Умеем совершать разные манипуляции – умственные и физические, – подчас даже филигранно, с хирургической точностью. Создавать мы не умеем. А те, кому дано, либо не понимают своего таланта и делают шедевры за бесценок, как дед, либо понимают, шагают вверх, зарабатывают баснословные деньги и… превращаются в подмастерьев. Звук пилы оборвался на полутакте. Я наконец уснул…
Ближе к полуночи Зеленый растолкал меня и поставил за штурвал на смену злющему от чудовищной усталости и легкого похмелья Дрою. Спросонья я не сразу почувствовал рулевое колесо, люфт сделал свое дело, и «Федерация» чуть было не поймала килем целый каскад коряг. Луч прожектора ушел в сторону, в пучке света показались сплетенные в узел ветки упавшего дерева – будто «каруселью» их обработало. Я быстро завертел баранку в противоположную сторону. Баркас выровнял ход. Впереди вновь заскользила ровная водная гладь.
– Смотри, куда прешь, – лаконично прокомментировал Зеленый. – Унылая из вас команда, честное слово.
Он подозвал ежащегося от ночной прохлады Лёвку и велел ему идти дежурить на нос. – Корму не прикрытой оставим? – спросил парень.
«« ||
»» [172 из
261]