Сергей Палий - Монохром
Он сноровисто обыскал трупы, положил в карман разгрузки пару гранат, бросил мне скользкий «рожок» для «калаша», а себе взял увесистый «Узи», который последний из подоспевших бойцов так и не успел снять с предохранителя. Складной приклад израильского пистолета-пулемета удобно лег на согнутый локоть: было видно, что Лёвке не впервой обращаться с этим редким для Зоны оружием.
Я обернулся, чтобы позвать приблудыша, и обомлел. Арсений стоял возле угла, как-то криво опираясь о контейнер. На роже подрагивала гримаса боли, а левая нога мучительно медленно отъезжала в сторону по сколькой грязи.
Если б не осмысленный взгляд, я бы подумал, что йогурта зомбировали.
– Скрижали нет-нет я пропущу, – внятно проговорил Арсений.
И вот тут мне стало уже всерьез не по себе. Только свихнувшегося от вида бойни ролевичка нам не хватало… – Эй, – позвал я, – тебе плохо? – Покойные скрижали, нет-нет я выйду.
Я вопросительно посмотрел на Лёвку. Парень не выглядел растерянным. Он подошел к Арсению, сдернул маску, уверенно взял приблудыша окровавленными пальцами за подбородок и отжал нижнюю челюсть. Тот не сопротивлялся. Изо рта вывалился розовый язык, в положении и пропорциях которого что-то было не так. Как будто левая часть весила гораздо больше, чем правая. Все-таки мутант?
Я машинально поменял в автомате магазин на трофейный и передернул затвор.
– Скажи: мама мыла раму, – велел Лёвка Арсению, внимательно глядя на того в упор.
– Мама малым ходом… – начал приблудыш, но осекся, словно сам понял, что сморозил глупость. Он поправил правой рукой собранные в хвостик волосы и попробовал снова: – Мама… Не могу больше терпеть скрижали! Покойные на выход!
– Обе руки подними одновременно, – требовательно произнес Лёвка.
«« ||
»» [227 из
261]