Сергей Недоруб - Признаки жизни
Шептун полз раза в полтора быстрее, чем в свои лучшие моменты. И это с учетом долгого отсутствия практики и недавнего ранения. Сталкер не гадал, чем это было обусловлено. Просто пользовался тем, что умел.
Кот заворочался, и в этот же момент слева послышался лай — не то собачий, не то какой еще. Сталкер среагировал моментально — прижал голову Маркуса к земле, повернулся на звук, застыл, подобно куску гранита. Вдалеке показались силуэты четвероногих хищников. Чернобыльские псы. Как всегда, целая стая. Совсем нехорошо. Маркус не боялся ни ментальных монстров, которые порою попадались в Зоне, ни снорков, но против природы бедный кот попереть никак не мог. Собаки есть собаки, как ни назови. Кот страшился их, как огня.
Хорошо еще, что ветер дул с севера, то есть со стороны стаи, иначе бы пришлось спешно рвать до института и сидеть там, пока псы не уйдут. А те были способны ждать в засаде целыми сутками. Скорее всего, Сенатор нашел бы способ прогнать их, но очередную встречу с шаманом при таких обстоятельствах Шептун счел бы позором.
Зато Маркус ощущал запах псов в полной мере. Кот вертелся как мог, стараясь выскочить из-под сталкера и рвануть куда глаза глядят, так что Шептун попытался кое-как замотать его в майку. Такое уже приходилось вытворять ранее. И, как раньше, кот прекратил всякие попытки высвободиться, зато начал выть.
Шептун скатился с холма на тропу, кляня Маркуса за постоянство привычек и прямоту характера. До железнодорожных путей сталкер добрался почти в режиме спринта, затем рванул до входных ворот. Вроде обошлось.
Замедлившись, Шептун перевел дух и выпустил кота на волю. Маркус пискнул еще раз, затем засеменил на восток. Двигаясь вслед за ним, Шептун морально приготовился к встрече с опасностями радиоактивного кладбища — настолько, насколько вообще можно приготовиться к неизвестности.
— Веди меня, повелитель прерий, — подбадривал он не то себя, не то кота. — Если ты не боишься, то и мне не к лицу.
До ангара Шептун добирался долго. Повинуясь интуиции, сталкер избрал для этого отрезка дороги новые пути, которые прежде обходил стороной. Теперь он понимал, что его былая осторожность далеко не всегда обусловливалась конкретными опасностями и порою даже граничила с суеверием. Хотя даже банальная статистика гласила, что сталкеры, не верящие ни во что, жили ничуть не меньше, чем фанатики «духа Зоны».
Кладбище старой техники осталось слева — зловещее, полузатопленное место, почти настоящий мемориал транспортных средств, задействованных в ликвидации последствий первого взрыва. Шептун не любил его — в этом пейзаже он узнавал самого себя и остальных сталкеров, словно их тоже свалили в кучу и оставили гнить в этих краях. Врут, что надежда умирает последней — она не умирает вообще, ее собирают по щепотке с человека и выбрасывают в мусорку. Отправляют на свалку надежд, где также валяются разбитые мечты и несбыточные планы.
Шептун отогнал от себя депрессивные мысли. В сущности, они отскакивали от него сами собой, заставляя сталкера ощущать себя особенно чуждо. Нужно лишь не забывать о том, что хочешь видеть вокруг себя. Казалось, в Зоне нельзя оставаться оптимистом — не впишешься в систему. Это то же самое, что публично радоваться жизни в тюрьме. Конечно, если есть настроение, то радуйся сколько хочешь. Но тихо, не высовываясь, не оскорбляя своими эмоциями остальных, кому не так повезло.
«« ||
»» [214 из
326]