Сергей Недоруб - Признаки жизни
Сесть Шептуну было некуда, кроме как на землю, так что он остался стоять. Он заметил, что у вожака не было никакого оружия. Во всяком случае, такого, которое можно было бы вытащить быстро. В наличие у Гривны устройств самоподрыва почему-то не верилось. Разговор обещал стать тяжелым, полным логических ловушек, и Гривна его об этом все равно что предупредил.
— Я не привык, когда мне перечат, — проговорил вожак. — Хотя ни разу еще этому не противился. Иногда мне самому интересно, почему люди возражают мне так редко. Они часто думают, будто мне можно запудрить мозги, усладив слух льстивыми речами. Поэтому я уважаю тех, кто способен настоять на своем. Однако я не совсем понял, что именно заставляет тебя, сталкер, настаивать на том, чтобы я отдал тебе Самопала. Ключ от его цепи сейчас у меня, Асаши уже не в боевой форме. Поэтому попытайся убедить меня отдать этот ключ тебе. Я выслушаю все доводы и решу, как поступить.
Шептун на миг прикрыл глаза. Вот тебе и ситуация. Вроде все просто, но просто настолько, что на такую простоту и навесить нечего.
— Прежде всего я хотел бы спросить, — начал Шептун. — Относитесь ли вы все к клану «Лезвий»? Если мы не решим этот вопрос сейчас, то идти дальше бесполезно.
— Нет, мы не относимся ни к какому клану, — ответил Гривна, попыхивая дымом и глядя из-под седых бровей. — Я раньше не слышал о «Лезвиях». Никто из моих бедных товарищей ни разу не упоминал ни о чем подобном. Вот твой соклановец — да. Он все уши прожужжал своими «Лезвиями», покуда гостил в моем ангаре.
— Тогда я могу сказать тебе прямо, — произнес Шептун. — «Лезвия» — это клан, объявивший войну «Набату», и войну нечестную. Самопал тоже из моего клана, но он нас предал. Наш караван купцов отправился к военным к месту обмена, но был подвергнут нападению. У нас есть видеозапись, подтверждающая вину Самопала. Так что он нужен нам для справедливого суда. Если ты заберешь его сейчас, то это значит, что мой клан никогда не сможет выйти на «Лезвий» и всех нас ожидает гибель. Я не могу допустить этого.
Шептун закончил свою речь почти автоматически — уже на ее середине сталкер понял, что она звучит как бред сивой кобылы. Казалось бы, он говорил о понятиях и сферах, знакомых ему, впитанных на личном опыте. И все же его не оставляло чувство, что все это неправильно.
Гривна долго смотрел на Шептуна, не вытаскивая трубки из зубов.
— Уж больно дивные вещи ты говоришь, сталкер, — выговорил он наконец. — Давно я не слышал столько странностей в одном абзаце. Честные войны. Предающие соклановцы, продолжающие оставаться «своими» после предательства. Какие-то видеозаписи, словно мы терпилы на приеме у прокурора. Справедливые суды. Купцы, караваны, военные обменники. Должно быть, мы беседуем о сказочном мире. Шептун, я никогда не жалею о своих решениях, но теперь начинаю чувствовать досаду, что решил отнестись к тебе всерьез.
— Я объяснил, как ты хотел, — сказал сталкер. — Это мой мир, это то, как я и мои друзья жили в Зоне долгое время.
«« ||
»» [228 из
326]