Дмитрий Самохин - Меняла Душ
Приятели спустились по ступенькам в кафе, распахнули дверь и вошли внутрь. Захлопнувшаяся дверь отрезала их от дневного света полностью, лишив ориентации во времени и пространстве. Дожидаясь, пока глаза привыкнут, они постояли пару минут на пороге. Когда же искусственные пятна света, исходящие от настенных светильников, обратились в путеводные факелы, Дымов подтолкнул Ваню в спину и первым направился к стойке бара.
— Две стопочки по сто и по бутерброду с икоркой.
Заказ тут же появился на стойке. Красная икра выглядела неаппетитно и была сухая. Но приятелей это не смутило. Водка отправилась по назначению, приятно обожгла рот. Вторая доза пробежала быстрее и много легче. Ваня почувствовал приятную легкость в теле и подумал о том, что сумеет сегодня удивить экзаменаторов. Третья стопка выбила из головы воспоминания о предстоящем экзамене. Дальнейшие события оставили в памяти Ивана Бурова смутные отпечатки, точно следы сапог преступника на мокрой от нескончаемых дождей глине. Ваня помнил только, что пили сначала в кабаке, причем оплачивал всё Леня Дымов, затем отправились к нему на пустующую квартиру, и уже Ваня потянулся за бумажником.
Буров проснулся утром в своей постели. Как он туда добрел, Ваня не помнил, но так ли это было важно? Вместе с похмельной головной болью и рвотными спазмами пришло понимание того, что экзамен Ваней был провален самым наиглупейшим образом. Стало обидно. Захотелось плакать. Буров почувствовал себя самым несчастным человеком на свете…
Матвей увидел, откуда пришло изменение, и, ухватившись за гнилой картофельный отросток, вновь вернулся в то утро, когда Буров собрался на экзамен и вышел из квартиры, тщательно заперев ее на три замка. В задачу Ставрогина входило не допустить Ваню до Кривого переулка. Он должен был во что бы то ни стало его миновать. Ведь в Кривом переулке его, точно капкан на кабана, дожидался Леонид Дымов, которому было нечего делать в этот день и он страдал от безделья и мысли о том, что недурственно бы было с кем-нибудь выпить.
Снова два варианта исправления реальности представились Матвею. Первый — не допустить Ваню до Кривого переулка. Второй — удалить из переулка Леонида Дымова, невольного виновника неудачной судьбы Бурова. Пока Ваня приближался к развилке, Матвей попытался воздействовать на Дымова. Он попробовал вторгнуться в его сознание и удалить из него образ бутылки, но Дымов был тверд в своем желании. И как ни бился Ставрогин, ничего ему изменить не удалось. Он вернулся к волнующемуся Ване, который озабоченно шагал по цветущей летней улице. Буров приблизился к развилке. Времени на раздумья не было. Матвей заприметил неподалеку черную кошку, которая мирно валялась на солнцепеке, подставив драный бок ласковым лучам, и, направив на нее энергию, придал животному должное ускорение. Вот только что лежала кошка мирно, никому не мешала и вдруг вскинулась со своего места и бросилась наперерез Бурову, отсекая его от Кривого переулка. Ваня, по жизни человек несуеверный, встал как вкопанный. Суеверия суевериями, но перед экзаменом рисковать не стоило. Буров тяжело вздохнул и повернул на улицу, по которой без труда добрался до станции метро.
Матвей улыбнулся. Он исполнил свою миссию. Приблизившись к успокоившейся кошке, он опустился перед ней на корточки и нежно погладил по спинке. Кошка замурлыкала, млея от нежности. Ставрогин увидел, как ускользает в будущее картофельная нить, сбрасывая с себя гниль, излечиваясь. Подхватив ее за конец, Матвей вынырнул обратно в реальность.
— С тобой всё в порядке? — раздался участливый голос.
Матвей проморгался и обнаружил, что лежит на бетонном полу хлебного склада. Над собой он увидел лицо начальника смены.
— А что произошло? — слабым голосом спросил Ставрогин.
«« ||
»» [172 из
279]