Дмитрий Самохин - Меняла Душ
Внезапно Матвей почувствовал холод. Арктический, пронизывающий насквозь, совершенно несуразный рядом с летней жарой, что царила на улице. Он увидел, как у него на глазах на дверях лифта стал скапливаться конденсат, который тут же кристаллизовался. И вскоре вся поверхность лифта была покрыта инеем.
Ставрогин вновь почувствовал чужое присутствие. Он резко обернулся и увидел серую тень, которая скользнула по стене.
Вдалеке лопнула лампочка. Затем вторая. Третья. Точно кто-то невидимый приближался к Ставрогину по коридору, по пути разбивая электрические светлячки в крошево. Матвей не успел испугаться. Ледяная удавка опустилась на горло и сжала его. Мозг вскипел от недостатка кислорода. В голове забилось пламя паники. Но тут же удавка ослабла, опало и пропало чувство, точно кто-то за ним наблюдает. В коридоре было так же темно, но стало теплеть. Холод всасывался в стены.
Прозвучал звуковой сигнал, и открылись двери лифта. Матвей вошел в кабину и нажал на родной восьмой этаж. Кабина начала медленное восхождение наверх.
* * *
Матвей расположился на кухне. Убрал пиво в холодильник, дабы охладилось до замутнения стекла, поставил кастрюлю с водой на газ и бросил туда полчайной ложки соли и лавровый лист для аромата пельменей. Включив телевизор, на который после рабочего дня он обращал внимания не больше, чем на одинокого обессилевшего комара, Ставрогин сел за кухонный стол и, подперев голову руками, крепко задумался.
Он понял, что с ним произошло что-то ужасное. Он понял, что боится своего таланта. Не только самого таланта как явления, но и всего, что могло расти с ним вместе. Что это за великое оледенение лестничной площадки? Чье присутствие он ощущал по дороге домой? Матвей не видел разумного объяснения происходящему. И ничего не мог понять. Но одновременно с потаенным животным испугом, идущим из тьмы веков, в Матвее жило любопытство. Ему было интересно еще раз попробовать себя в Изменении, поэкспериментировать с человеческим материалом. Аж руки чесались, как хотелось исправить чужую несчастную судьбу. Только вот в голове Ставрогина под жирным восклицательным знаком благоухал напоминанием цветущий образ Юлии Карасевой, девушки, которая вроде и была его, а вроде бы ее никогда и не существовало. Хотя в этот раз, после исправления, которое он совершил над Ваней Буровым, Матвей ничего не потерял.
Ставрогин остановил себя на этой мысли и стал с тщательностью перебирать в памяти всё свое имущество и круг знакомых. Он искал потерю, но, тасуя в памяти самые дорогие события, не заметил ничего существенного. Вроде всё цело и на месте.
Вода на плите закипела. Матвей поднялся, разорвал пачку с пельменями, и они брызнули на пол. Матвей нагнулся, стал собирать их с пола и сдувать налипшую пыль. Не удовлетворившись чистотой полуфабриката, Ставрогин ополоснул их под краном и забросил в воду. Во входную дверь позвонили. Ставрогин насупился, недоумевая, кто бы это мог прийти к нему без предварительного звонка. Но открывать пошел. Глянул в глазок и обнаружил, что на пороге топчется Леха Сунцов, сосед, с которым Матвей тесно дружил в детстве, что называется «мы с ним росли в одном дворе», но вот уже лет десять как Ставрогин при встрече с Сунцовым лишь здоровался, не допуская к тесному общению.
Матвей удивился, но дверь открыл.
«« ||
»» [174 из
279]