Павел Санаев - Хроники Раздолбая
Большинство коллекционеров были мужчинами лет за тридцать с повадками тертых калачей, и подходить к ним запанибрата было чревато грубостью. Раздолбай искал кого-нибудь ближе к своему возрасту и остановил выбор на парне лет двадцати с копной рыжих и таких жестких волос, что казалось, на его голове растрепали моток медной проволоки. Парень подпирал спиной колонну, поставив ногу на фибровый чемоданчик с битыми железными углами, и вроде бы стоял просто так. С такими чемоданами обычно возвращались из армии дембеля, но Раздолбай понимал, что это коллекционер, видя, как уважительно здороваются с ним тертые калачи за тридцать. Он отвечал им приветливой улыбкой, и было в нем что-то располагающее.
— Привет, слушай, вот не думал, что тебя здесь встречу! — радостно сказал Раздолбай, подходя к парню и протягивая ему руку, которую тот машинально пожал. — Помнишь меня?
Парень заулыбался.
— Помню, конечно, — заговорил он высоким скрипучим голосом, растягивая слова на гласных. — У Сережи память на лица феноменальная. Сережа помнит, что тебя никогда не видел. Тебе как, надо чего или обознался просто?
От того что парень иронично говорил о себе во втором лице и смотрел хоть и насмешливо, но дружелюбно, Раздолбай сразу почувствовал к нему симпатию.
— Мне надо узнать, не нужно ли что тебе, а то вдруг у меня есть, — сказал он, включая бывалого, и пояснил: — Я тебя по ошибке за друга принял, но, раз подошел, может, о делах потрем?
— О делах с Сережей потереть можно. Сереже все надо, если на этом навариться можно. У тебя что?
— Дорога шестнадцать миллиметров. Рельсы, стрелки.
— Дорога, это тема! — оживился парень. — Дорогу я себе сам для души собираю. Рельсы мне все время нужны. У тебя какие? А то немцы, суки, сначала гладкие шпалы вместо рифленых делать стали, потом прямые поставлять прекратили, теперь взяли, объединились — больше, наверное, вообще никаких рельсов не будет.
— У меня и круглые и прямые. Все рифленые.
«« ||
»» [188 из
445]