Павел Санаев - Хроники Раздолбая
— Деньги? — с тревогой насторожился отчим.
Отпираться было бесполезно, и Раздолбай не без гордости рассказал про свой бизнес, упирая на то, что теперь самостоятельно зарабатывает.
— В чем твоя работа? — укорил дядя Володя. — Магнитофон я купил, песни сочинили музыканты, кассеты произвели японцы. Твой труд в чем?
— Я клиентов нахожу, списки показываю.
— Говно это, а не работа, понял? — заявил отчим твердо, как умел. — Если бы ты картины рисовал, продавал хоть на Арбате, я бы слова не сказал. А это говно — спекуляция. Запрещать не буду, но мне это не нравится.
Больше дядя Володя к этой теме не возвращался, но взгляд, которым он обжег напоследок, заставил Раздолбая вынимать деньги из кассетных коробок на улице и не включать магнитофон на запись, когда отчим был дома.
В середине декабря Раздолбай купил ананас. Душистый чешуйчатый фрукт был теплым на ощупь, и он клал его в сумку бережно, как живого котенка. Отношение к плоду было трепетным не только потому, что достать его в студеной предновогодней Москве было почти невозможно. Ананас предназначался Диане и как будто вобрал в себя любовь, которую Раздолбай к ней испытывал.
— Ананас… — шептал он с мечтательной улыбкой и крепко прижимал к груди сумку, чтобы его дар не раздавили в метро. — Ананас…
Скрыть приобретение от родителей было невозможно, потому что холодильник в доме был общим, и о грядущей поездке в Ригу пришлось сообщать заранее.
— Я там ананас положил. Вы это… не съешьте случайно. Я на Новый год в Ригу еду, меня в гости с ним ждут, — сказал Раздолбай за ужином и напустил на себя кроткий вид, чтобы сразу не напороться на родительские возражения. За эту нарочитую кротость дядя Володя дразнил его иногда «дюдюськой-бебяськой».
«« ||
»» [194 из
445]