Павел Санаев - Хроники Раздолбая
— Не надо, не надо! — испугался он. — Я этого не стою!
Мучительная эйфория продолжалась. Он был счастлив сверх меры и одновременно терзался чувством собственной недостойности, как если бы в детстве пришел из школы с двойками и в порванной куртке, а мама обняла его, поцеловала и подарила много новых игрушек. Чтобы сократить пропасть между мизерностью совершенного поступка и бесконечностью изливаемого за этот поступок счастья, ему захотелось немедленно сделать что-то еще — окажись на улице другой бомж, он бы стал искать теплое место для него тоже.
— Принесу этому мужику поесть!
Дома он выхватил из холодильника кусок сыра и сделал три больших бутерброда.
— Сейчас обедать будем, не перебивай всухомятку, — сказала мама.
— Я не себе… Там… товарищ просил, — ответил он, заворачивая бутерброды в фольгу.
Потом он зашел к себе и достал из конверта под матрасом две десятирублевые купюры. Понимая, что бомжу хватило бы трех рублей, чтобы ощутить себя богачом, он все-таки решил дать ему двадцать. Если это в самом деле был лучший в его жизни поступок, то хотелось довести его до совершенства.
Прихватив фонарь, чтобы светить в темноту подсобки, он поспешил обратно во двор.
Под лестницей было совсем темно, но сгустившееся там зловоние подсказывало, что «товарищ» на месте. Раздолбай посветил. Бомж заворочался в углу на куче тряпья.
— Кто тут? За что? — сонно забормотал он, закрываясь рукой от света.
«« ||
»» [209 из
445]