Павел Санаев - Хроники Раздолбая
— Все дано будет.
— Не верю.
Раздолбай посмотрел на Диану, которая, мгновенно заснув, безмятежно посапывала на противоположной полке. Ее голова покоилась на подушке в каких-нибудь полутора метрах от него, и если бы не пропасть до вагонного пола, ему казалось бы, что они лежат на одной постели. Раздолбай потянул носом воздух, пытаясь уловить памятный запах духов, но почувствовал чесночное дыхание храпевших внизу колхозниц. Они явно стрескали на двоих пару кругов копченой латышской колбаски. Он подался вперед, держась за поручень, и завис так близко от Дианы, что ощутил на своем лице ее сонный выдох. При желании он мог бы коснуться губами ее щеки, но боялся этого и не представлял, как сможет делать что-нибудь совсем откровенное.
«Отступлю, — решил он. — Никто ведь не заставляет меня к ней приставать. Схожу с ней на спектакль и все».
С отказом от борьбы за главный приз паника разжала ледяную хватку, и сердце Раздолбая облегченно затрепетало, наполняясь теплой спокойной кровью. Он накрылся одеялом и начал проваливаться в сон, как вдруг недовольный внутренний голос снова заявил о себе:
— Отказываешься от такой девушки, когда я твердо сказал тебе, что дано будет? Не хочешь проверить до конца, можно ли мне верить?
Подумать что-либо в ответ Раздолбай не успел — сон сморил его.
* * *
Москва встретила прибывший из солнечной Риги поезд серым небом, моросящим дождем и шумным гулом, в котором как будто бесконечно настраивался разрозненный симфонический оркестр. Диана ступила на перрон, зябко обнимая себя за плечи, и посмотрела на Раздолбая с издевательской покорностью. «Привез в марлевом сарафане — возись теперь», — говорил ее взгляд.
— Заедем на минуту ко мне, утеплимся и поедем тебя кормить. Я тебя привез, я буду о тебе заботиться, — сказал он, вспомнив героя фильма «Девять с половиной недель», который обещаниями заботы сводил героиню с ума.
«« ||
»» [246 из
445]