Павел Санаев - Хроники Раздолбая
— Так что ты придумал?
— Ты, пацанчик, не ссы. Все будет путево.
Хотя Валера назвал его уничижительным словом, Раздолбай не обиделся. В тоне приятеля было не высокомерие, а всего лишь обаятельная развязность, в ауре которой Раздолбай чувствовал себя свободнее. Неосознанно он копировал нагловатые манеры Валеры и его стиль общения, основанный на добродушном подтрунивании, и нравился себе таким больше, чем в любом другом проявлении. Рядом с Валерой он как будто обретал настоящего себя и за это с легкостью отдавал ему в мыслях титул лучшего друга.
Валера остановил частный «жигуль», сговорился о чем-то с водителем, и они помчались по широкому Кутузовскому проспекту в сторону Триумфальной арки. Теплый летний воздух шумным ветром врывался в щелку приоткрытого окна и бил Раздолбаю в лицо, заставляя счастливо жмуриться. Лучший друг, своя жизнь! Вот бы еще ветер трепал волосы сидевшей рядом Дианы… За Триумфальной аркой они свернули направо, пронеслись вдоль коробчатых новостроек и уже медленнее поехали по узкой дороге, змеившейся через сосновый лес. Воздух, врывающийся в окно, посвежел. Исчез придорожный мусор. Все вокруг как будто прибрело более четкие очертания и стало неуловимо напоминать какую-то заграницу. На миг Раздолбаю померещилось, что они едут по Юрмале — казалось, еще немного, и за медно-золотыми соснами заблестит серая, как слюда, гладь Балтийского моря.
— Что это за дорога? Где мы едем? — удивился он.
— Рублевка, пацанчик. Херувимы про Беверли-Хиллз будут смотреть.
— Беверли-Хиллз знаю, Рублевку первый раз вижу. Где здесь Николсон, где Шварценеггер?
— Шварценеггера нет, но Мишу Горбачева можем встретить легко.
Раздолбай обратил внимание, что они проехали уже пятого постового милиционера, и невольно присмирел.
— Нет, правда, что здесь?
«« ||
»» [272 из
445]