Павел Санаев - Хроники Раздолбая
— Я тебе говорил, он из-за другого поверил, — сказал Раздолбай и, поколебавшись, решил все-таки рассказать, как Мишу с бабушкой чуть не убили грабители.
— Ну, здесь все вообще просто, — усмехнулся Валера, — двуногие склонны к мистицизму, и у воров он развит особенно сильно. Если бы его бабушка упала перед глиняным истуканом богини Кали и закричала бы: «Кали, всемогущая, покарай нечестивцев!» — эффект был бы точно такой же, а то и сильнее. Твоего Мишу, как артистическую натуру, это воткнуло, потом совпадение со скрипкой, и готово дело — бьет поклоны, говорит глупости, подсовывает друзьям древние книжки. При этом сам наверняка многого не соблюдает. Я помню, как Мартин зачмырил его на прощалке.
— Он пытается не совершать плохих поступков. Сейчас ему предлагают контракт в Европе, а он думает вернуться в Москву, потому что не хочет предавать своего профессора.
— Во-первых, пусть сначала вернется. Во-вторых, мы когда-то в поезде говорили, что этические поступки определяются количеством грузиков с одной и с другой стороны. Порядочный человек тот, кто не сделает большой подлости ради малой выгоды, вот и все. Значит, контракт в Европе для него недостаточно важен. Может быть, он сам этого контракта не хочет, потому что боится не оправдать доверия, и придумывает отмазку. Если бы у него стоял выбор предать этого профессора или загреметь на десять лет, я бы на него посмотрел. Пусть пиликает на своей скрипке и не трындит, а ты — молодой пацик, должен трепать девкам мерлушку и не заморачиваться фигней, подгоняя реальные события под нужные тебе доказательства. Представь, что я поверил бы в магическую силу числа четыре, нарисовал бы на стене четверку и всю ночь стоял бы перед ней на коленях, умоляя помочь деньгами. Потом пошел бы в то самое казино, сыграл на черное и выиграл одиннадцать раз. По твоей логике, надо верить после этого в число четыре, но так ли велика сила этого числа на самом деле?
Раздолбай переживал разгром. Опора на всемогущего покровителя выскользнула из-под него, словно донная коряга, и сомнения накрыли его с головой. Если раньше он чувствовал себя рядом с Валерой младшим братом и хотел сравняться, то теперь он ощущал себя ничтожеством, неспособным без костылей вымышленного Бога добиться любви, благодаря которой считал свою жизнь чего-то стоящей. Опровергнув существование покровителя, Валера уничтожил надежду на обладание Дианой и как будто отнял ее. Внутренний голос продолжал нашептывать «дано будет», но прислушиваться к нему теперь казалось Раздолбаю слабостью.
«Валера нашел место в Германии сам, и я должен управлять жизнью сам, — думал он. — Надо было не в аэропорт Диану везти, а на квартиру и задоминировать ее там… до потрепа мерлушки!»
«Тогда ничего не вышло бы, а теперь получится, — утверждал голос.
— Да ну тебя. Ты — голос слабости!»
В довершение разгрома Валера всухую выиграл у Раздолбая три партии в бильярд и, собирая шары, напомнил:
— У тебя день рождения сегодня. Чего ты уныло свесил хобот, как Иа-Иа?
«« ||
»» [282 из
445]