Павел Санаев - Хроники Раздолбая
«Мартин, прости, ты был прав! — заранее подбирал слова Раздолбай. — Я действительно не понимаю шестеренок жизни и заключил наше пари по пьяни. Давай, как друзья, отменим этот дурацкий спор или переменим условия. Считай, что я проиграл, и проспорил бутылку виски».
Трубку никто не брал. Решив дозваниваться каждый день, Раздолбай включил «Айрон Мейден», чтобы вернуть присутствие духа, и возвратился к занятию, за которым его позавчера застигло приглашение на бал. Одежду для уличной работы надо было все равно выбрать, ведь каким бы дном не казалась теперь доля арбатского художника, это была единственная возможность обрести под ногами почву — пусть без «коней», но хотя бы с баночным пивом и свежей музыкой.
Для работы Раздолбай подобрал старые джинсы, которые не жалко было испачкать, и немнущуюся фланелевую рубашку. Еще ему хотелось придумать какую-нибудь артистическую деталь, и, покромсав ножницами отслужившее свой срок пальто, он перекроил его в подобие сюртука. Наряд получился странный, и ходить в нем по улице Раздолбай постеснялся бы, но для костюма арбатского рисовальщика такую одежду можно было считать даже экстравагантной. Чтобы не привлекать внимание по дороге, он надел обычную ветровку, а сюртук из пальто повез с собой в отдельном пакете вместе с этюдником и складным стульчиком.
Все места на Арбате казались занятыми. Раздолбай приезжал сюда на разведку в марте, когда стояли холода, и художников тогда было немного. С наступлением тепла они словно расплодились и сидели группками через каждые тридцать — сорок метров. Подсесть со своим этюдником к какой-то группе казалось Раздолбаю наглостью, да и смысла внедряться в окружение конкурентов он не видел.
«Как я там рассчитывал — две картины в час, десять в день? — усмехнулся он. — Хорошо, если за весь день три нарисую».
Выбрав место между двумя отдаленными друг от друга группами, Раздолбай установил этюдник, разложил стульчик и переоделся в свой экстравагантный сюртук. Художники в одной из групп обратили на него внимание. Двое пошептались, один усмехнулся.
«Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — огрызнулся он про себя. — Нарисую парочку портретов — сразу перестанут хихикать».
Без дела он просидел час. Наконец какая-то женщина подвела к нему маленькую девочку.
— А чего у вас образцы не выставлены? — спросила она.
— Какие образцы?
«« ||
»» [420 из
445]