Анджей Сапковский. Ведьмак.
Кальдемейн, ожидавший у стойки, увидев их, прервал тихую беседу с трактирщиком, выпрямился, скрестил руки на груди.
- Послушайте, мазель, - твердо сказал он, не тратя времени на обмен ненужными учтивостями. - Я знаю от этого вот ведьмака из Ривии, что привело вас в Блавикен. Похоже, вы в обиде на нашего колдуна.
- Возможно. Ну и что? - тихо спросила Ренфри, тоже не очень-то учтиво.
- А то, что на такие обиды есть городские или кастелянские суды. Кто у нас, на Лукоморье, собирается мстить за обиду железом, тот считается самым обыкновенным разбойником. А еще то, что либо завтра поутру вы вымететесь из Блавикена вместе со своей черной компашкой, либо я вас упрячу в яму, пре... как это называется, Геральт?
- Превентивно.
- Именно. Вы поняли, мазель?
Ренфри сунула руку в мешочек на поясе, достала сложенный в несколько раз пергамент.
- Прочтите, войт, если грамотный. И больше не называйте меня мазелью.
Кальдемейн взял пергамент, читал долго, потом молча подал Геральту.
- «Моим комесам, вассалам и свободным подданным, - прочитал ведьмак вслух. - Всех и каждого извещаю, поелику Ренфри, крейгенская княжна, пребывает на нашей службе и мила нам, то гнев наш падет на голову тому, кто ей чинить припятствия вознамерится. Аудоен, король...» Слово «препятствия» пишется через «е». Но печать, похоже, подлинная.
«« ||
»» [116 из
833]