Анджей Сапковский. Ведьмак.
- Не понимаю такой дружбы. Он - полная тебе противоположность.
- Противоположности сходятся.
- Ясно. Вот, изволь, шествует, - указала она движением головы. - Твой великий поэт.
- Он действительно великий поэт, Нэннеке. Думаю, не станешь утверждать, будто не слышала его баллад.
- Слышала, - поморщилась жрица. - А как же. Ну что ж, я в этом не разбираюсь, возможно, умение ничтоже сумняшеся перескакивать с волнующей лирики на непристойное свинство как раз и есть талант. Ну ладно. Прости, я вынуждена уйти. Мне не хочется слушать ни его виршей, ни вульгарных шуточек. Я сегодня не в настроении.
Из коридора донесся заливистый смех, треньканье лютни, и на пороге библиотеки возник Лютик в лиловой курточке из толстого сукна с кружевными манжетами, в шапочке набекрень. Увидев Нэннеке, трубадур преувеличенно почтительно поклонился, метя по полу приколотым к шапочке пером цапли.
- Мое глубочайшее почтение, э, почтеннейшая матерь, - дурашливо запищал он. - Хвала Великой Мелитэле и жрицам ее, сосудам добродетели и мудрости...
- Перестань паясничать, Лютик, - фыркнула Нэннеке. - И не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог бы быть моим сыном, меня охватывает ужас.
Она повернулась и вышла, шурша длинным платьем. Лютик, строя обезьяньи рожицы, изобразил поклон.
- Ну ничуть не изменилась, - сказал он добродушно. - По-прежнему не воспринимает шуток. Взъярилась на меня за то, что, приехав, я немного поболтал с привратницей, этой премиленькой блондиночкой с длинными ресницами, девичьей косой аж до складненькой попочки, не ущипнуть которую было бы грешно. Ну я и ущипнул, а Нэннеке, которая в этот момент как раз подошла... Да что там. Здравствуй, Геральт.
«« ||
»» [197 из
833]