Анджей Сапковский. Ведьмак.
- Стараюсь помаленьку, - посмотрел ему в глаза ведьмак. - Справляюсь.
Потому что должен. Потому что другого выхода у меня нет. Потому что смог подавить в себе спесь и зазнайство, которые хоть и дают мне защиту от «инности», но защиту плачевную. Ибо я понял, что солнце светит иначе, что нечто изменяется, но не я являюсь осью этих изменений. Солнце светит иначе и будет светить, и без толку кидаться на него с мотыгой. Надо признавать факты, эльф, надо этому научиться.
- Как раз этого-то вы и добиваетесь, верно? - Филавандрель отер пот, выступивший на бледном лбу над белесыми бровями. - Именно это вы стремитесь навязать другим? Убедить всех, что вот он пришел, ваш час, ваша, человеческая, эпоха, что то, как вы поступаете с другими расами, столь же естественно, как восходы и закаты солнца? Что все обязаны с этим согласиться, смириться? И ты еще обвиняешь меня в спесивости? А что же тогда проповедуешь ты? Почему вы, люди, не поймете наконец, что ваше владычество над миром не более естественно, чем у вшей, расплодившихся в тулупе? С тем же успехом ты мог бы предложить мне сосуществовать со вшами, с таким же вниманием я слушал бы вшей, если б взамен за признание их верховенства мы согласились на совместное пользование тулупом...
- Знаешь что, эльф, не трать напрасно свое драгоценное время на споры с таким отвратным насекомым, как я, - сказал ведьмак, с трудом сдерживая ярость. - Меня удивляет, как сильно тебе хочется в такой вше, как я, разбудить чувство вины и раскаяния. Ты жалок, Филавандрель. Ты разгорячился, ты жаждешь мести и сознаешь собственное бессилие. Ну давай, пырни меня мечом. Отыграйся на мне за всю человеческую расу. Увидишь, как тебе полегчает. А для начала вдарь меня по яйцам или по зубам, как это сделала твоя Торувьель.
- Торувьель больна, - сказал Филавандрель, отвернувшись.
- Знаю я эту болезнь и ее признаки. - Геральт сплюнул через плечо. - То, что я предложил, должно помочь.
- И верно, бессмысленный разговор. - Филавандрель встал. - Сожалею, но мы вынуждены вас убить. Месть тут ни при чем, это чисто практическое решение. Торкве продолжит выполнять свою задачу, и никто не должен подозревать, для кого он это делает. Мы не в состоянии воевать с вами, а на торговле и обмене провести себя не дадим. Мы не настолько наивны, чтобы не знать, чьим авангардом являются ваши купцы. Кто за ними идет. И какого рода сосуществование приносит.
- Слушай, эльф, - тихо проговорил молчавший до сих пор поэт. - У меня есть друзья. Люди, которые дадут за нас выкуп. Если хочешь, то и пищей. В любом виде. Подумай об этом. Ведь уворованные семена вас не спасут...
- Их уже ничто не спасет, - прервал его Геральт. - Не пресмыкайся перед ними, Лютик, не клянчи. Это бессмысленно и достойно сожаления.
- Для того, кто живет кратко, - усмехнулся Филавандрель, но улыбка получилась вымученной, - ты проявляешь поразительное презрение к смерти, человек.
«« ||
»» [251 из
833]