Анджей Сапковский. Ведьмак.
- О боги, Геральт, - Лютик перестал перебирать струны, прижал лютню, коснулся ее щекой. - Это дерево поет само! Его струны живут! Какой изумительный звук. Черт побери, прости, Торкве, привычка, за такую лютенку несколько пинков и немного страха - очень низкая цена. Я позволил бы пинать себя с утра до вечера, если б знал, что получу. Геральт! Ты вообще-то меня слушаешь?
- Трудно вас не слышать. - Геральт поднял голову от книги, взглянул на дьявола, который все время заядло пищал на какой-то странной дудке, изготовленной из кусочков тростника различной длины. - Да слышу я вас, вся округа вас слышит.
- Duwelsheyss, а не округа. - Торкве отложил дудку. - Пустырь, и все тут. Дичь. Эх, жаль мне моей конопли.
- Конопли ему жаль! - засмеялся Лютик, осторожно подкручивая покрытые искусной резьбой колки лютни. - Надо было сидеть в куще, как мышь под метлой, а не пугать девок, уничтожать дамбы и поганить колодцы. Думаю, теперь ты будешь осторожнее и прекратишь свои фокусы, а, Торкве?
- Я люблю фокусы, - сообщил дьявол, осклабившись. - И жизни бебе, в смысле себе, без них не представляю. Но так и быть, обещаю, что на новых землях буду осторожнее. Буду... откалывать более продуманные номера.
Ночь была облачная и ветреная, ветер валил тростник, шумел в кустах, в которых они разбили бивак. Лютик подкинул в костер хворосту, Торкве вертелся на подстилке, отмахиваясь хвостом от комаров. В озере плеснулась рыба.
- Нашу поездку на край света я опишу в балладе, - сообщил Лютик. - И тебя в ней тоже не забуду, Торкве.
- Не думай, что это тебе так легко сойдет с рук, - буркнул дьявол. - Я тогда тоже напишу балладу и не забуду тебя, да так не забуду, что ты двенадцать лет не сможешь появляться в приличном обществе. Тогда увидишь.
Геральт?
- А?
«« ||
»» [258 из
833]