Анджей Сапковский. Ведьмак.
- У тебя еще будет оказия это доказать, - улыбнулась она.
- К нему можно?
Она чуть помедлила, глядя на него со странной улыбкой и постукивая пальцами по дверной раме.
- Конечно. Входи.
Медальон на шее ведьмака начал резко, ритмично дрожать.
В центре пола лежал светившийся молочной белизной стеклянный шар размером с небольшой арбуз. Шар отмечал середину девятилучевой звезды, точнейшим образом вырисованной и касающейся лучами углов и стен комнаты. В звезду была вписана нарисованная красная пентаграмма. Концы пентаграммы были обозначены черными свечами, укрепленными в подсвечниках странной формы. Черные свечи горели также в изголовье постели, на которой лежал укрытый овечьими шкурами Лютик. Поэт дышал спокойно, уже не стонал и не хрипел, с его лица сбежала гримаса боли, теперь ее сменила блаженная улыбка идиота.
- Он спит, - сказала Йеннифэр. - И видит сон.
Геральт присмотрелся к изображениям, начертанным на полу. Ощущалась заключенная в них магия, но он знал, что это была магия дремлющая, неразбуженная. Она была все равно что дыхание спящего льва, но в ней ощущался и скрытый до поры до времени львиный рык.
- Что это, Йеннифэр?
- Ловушка.
«« ||
»» [303 из
833]