Анджей Сапковский. Ведьмак.
- Противу зла, король, - завопил Эйк, - надобно поспешать с чистым сердцем и совестью, с поднятой главою! А кого мы видим здесь? Краснолюдов, кои есть поганцы, рождаются в темностях и темным силам поклоняются!
Чародеев-богохульников, присваивающих себе божеские права, силы и привилегии! Ведьмака, коий есть отвратный проклятый извращенец, противуестественное творение. И вы еще удивляетесь, что на наши головы пала кара? Мы дошли до предела возможного! Не надо испытывать божескую милость. Призываю вас, король, очистить от нечисти наши ряды, прежде чем...
- Обо мне ни слова, - жалостно вставил Лютик. - Ни слова о поэтах. А вообще-то я стараюсь...
Геральт ухмыльнулся Ярпену Зигрину, ласково поглаживающему острие засунутого за пояс топора. Краснолюд, развеселившись, осклабился. Йеннифэр демонстративно отвернулась, притворившись, будто разорванная до самого бедра юбка занимает ее больше, нежели слова Эйка.
- Вы немного переборщили, милсдарь Эйк, - резко проговорил Доррегарай. - Впрочем, уверен, из благородных побуждений. Я считаю совершенно никчемным ваше мнение о чародеях, краснолюдах и ведьмаках.
Хотя, мне кажется, все мы уже привыкли к таким речам, все же говорить так невежливо и не по-рыцарски, милсдарь Эйк. И уж вовсе не понятно после того, как вы, а не кто другой, бежите и подаете волшебную эльфову веревку ведьмаку и чародейке, которым угрожает смерть. Из сказанного вами следует, что вам скорее следовало бы молиться, чтобы они упали.
- Черт возьми, - шепнул Геральт Лютику. - Так это он подал веревку?
Эйк? А не Доррегарай?
- Нет, - буркнул бард. - Эйк. Именно он.
Геральт недоверчиво покачал головой. Йеннифэр чертыхнулась себе под нос и выпрямилась.
«« ||
»» [429 из
833]