Анджей Сапковский. Ведьмак.
- Так слушаю.
- И слушайте, слушайте внимательно. Вон там, перед нами, сидит золотой дракон. Живая легенда, последнее, быть может, и единственное в своем роде существо, уцелевшее от вашего неудержимого стремления убивать.
Легенду не убивают. Я, Доррегарай, не позволю вам тронуть этого дракона.
Понятно? Можете собирать шмотки, приторачивать вьюки и возвращаться по домам.
Геральт был уверен, что начнется суматоха. Он ошибался.
- Уважаемый чародей, - прервал тишину Гилленстерн, - следите за тем, что и кому вы говорите. Король Недамир может приказать вам, Доррегарай, приторочить вьюки и убираться к черту. Но не наоборот. Вам это ясно?
- Нет, - гордо ответил чародей. - Неясно. Ибо я - Доррегарай, и мне не может приказывать король, владения которого можно охватить взглядом с высоты частокола, огораживающего паршивую, грязную, прости Господи, засранную крепость. Известно вам, милсдарь Гилленстерн, что стоит мне произнести заклинание и шевельнуть рукой, как вы превратитесь в коровью лепешку, а ваш недозрелый король - в нечто непроизносимо худшее? Вам ясно?
Гилленстерн не успел ответить, потому что Богольт, подскочив к Доррегараю, схватил его за плечи и повернул к себе лицом. Нищука и Живодер, молчаливые и угрюмые, высунулись из-за спины Богольта.
- Послушай-ка, господин магик, - тихо сказал огромный рубайла, - прежде чем шевелить руками-то. Я мог бы долго толковать тебе, уважаемый, что обычно делаю с такими засратыми легендами и дурацкими трепачами, как ты. Но мне чтой-то не хотца. Вот тебе заместо ответа. Тебе это ясно?
Богольт кашлянул, приложил палец к носу и с близкого расстояния сморканул чародею на мыски ботинок.
«« ||
»» [436 из
833]