Анджей Сапковский. Ведьмак.
Вероятно, торопилась, потому что все причиндалы, которые она обычно аккуратненько раскладывает по шкатулкам, в беспорядке валялись на столе, словно кости, брошенные гадалкой. Кисточки из тонкого волоса, большие для напудривания лица, маленькие, которыми она накладывала помаду на губы, и совсем малюсенькие для краски, которой она чернила брови и ресницы. Мелки и стерженьки для век и бровей. Щипчики и серебряные ложечки. Баночки и скляночки из фарфора и молочно-белого стекла, содержащие, как он знал, эликсиры и мази с такими банальными ингредиентами, как сажа, гусиный жир и морковный сок, и такими грозными, таинственными, как мандрагора, которую еще именуют поскрипом, антимоний, красавка, конопля, драконья кровь и концентрированный яд гигантских скорпионов. А надо всем этим, вокруг, в воздухе витали ароматы сирени и крыжовника - благовоний, которые она употребляла всегда.
Она была в этих предметах. Была в этом аромате.
Но не было ее.
Он спустился, ощущая растущее беспокойство и нарастающее раздражение.
На все.
Его раздражала холодная яичница, которую подал трактирщик, на мгновение с трудом оторвавшись от девочки, которую тискал в подсобке.
Раздражало, что девочке было, самое большее, двенадцать лет и в глазах у нее стояли слезы.
Теплая весенняя погода и радостный гул пульсирующей жизнью улицы не исправили Геральтова настроения. Все не нравилось ему а Аэдд Гинваэль, городке, который, по его мнению, был скверной пародией на все известные ему городки - преувеличенно шумным, душным, грязным и нервирующим.
Он неотрывно улавливал слабый запах свалки в одежде и волосах. Решил пойти в баню.
В бане испортила настроение мина банщика, глядевшего на его медальон и на меч, лежавший на краю кадки. Нервировало, что банщик не предложил ему девки. Он не думал воспользоваться девкой, но в банях их предлагали всем, поэтому его злило сделанное для него исключение.
«« ||
»» [476 из
833]