Анджей Сапковский. Ведьмак.
Он осекся и не докончил, хотя ведьмак даже не дрогнул.
- Уноси-ка отсюда свою паскудную харю, Гербольт, - сказал он. - А свои сто марок можешь засунуть себе в жопу. Уйди, меня начинает тошнить при виде твоей морды, еще немного, и я облюю тебя от шапки до сапог.
Войт спрятал мешок, положил обе руки на стол.
- Нет так нет. Я хотел по-доброму, но коли нет, то нет. Деритесь, режьте себя на куски, жгите заживо, разорвитесь на части ради девки, которая раздвигает ноги перед каждым, кто захочет. Я думаю, Истредд управится с тобой, ты, платный убийца, так что только сапоги от тебя останутся. А ежели у него не получится, то я достану тебя, еще его труп не остынет, и все кости тебе переломаю. Ни одного целого места не оставлю, ты...
Он не успел убрать рук со стола, движение ведьмака было настолько быстрым, что вылетевшая из-под столешницы рука расплылась в глазах войта, а кинжал со звоном вонзился между его пальцами.
- Возможно, - прошипел ведьмак, сжимая рукоять кинжала и уставившись в лицо Гербольта, от которого отхлынула кровь. - Возможно, Истредд меня убьет. Если же нет... Тогда я уйду отсюда, а ты, вонючка поганая, не пытайся меня задержать, ежели не хочешь, чтобы улочки вашего грязного городишки запенились от крови. Вон отсюда!
- Господин войт! Что тут происходит? Эй, ты...
- Спокойно, Цикада, - сказал Гербольт, медленно двигая руку по столу подальше от клинка, - Ничего не случилось. Ничего.
Цикада засунул в ножны полувытянутый меч. Геральт не глядел на него.
Не глядел он и на войта, который выходил из корчмы под защитой Цикады, прикрывавшего его от возможных выпадов притихших плотогонов и возниц. Он смотрел на маленького человечка с крысиной мордочкой и черными пронзительными глазками, сидевшего в нескольких столах от него.
«« ||
»» [508 из
833]