Анджей Сапковский. Ведьмак.
- Эсси, прошу тебя...
- Да, я чувствую себя униженной, униженной тем, что во всем тебе призналась, забыв о достоинстве, которое велит страдать молча... Тем, что своим признанием причинила тебе беспокойство, неловкость. Я чувствую себя униженной тем, что ты смущен. Но я не могла иначе. Я бессильна. Я отдана на милость сразившей меня болезни. Я всегда боялась болезни, того момента, когда стану слабой, бессильной, беспомощной и одинокой. Я всегда боялась болезни, всегда верила, что болезнь будет самым худшим, что может со мной приключиться...
Он молчал.
- Знаю, - зашептала она снова, - знаю, я должна благодарить тебя за то, что... что ты не используешь ситуации. Но я тебя не благодарю. И этого я тоже стыжусь. Я ненавижу твое молчание, твои изумленные глаза. Я ненавижу тебя. За то, что ты молчишь. За то, что не лжешь, что не... И ее я тоже ненавижу, твою чародейку, я охотно пырнула бы ее ножом за то, что... ненавижу ее. Прикажи мне уйти, Геральт. Прикажи мне уйти отсюда.
Сама, по своей воле, я не могу, а уйти хочу, пойти в город, в трактир...
Хочу отомстить тебе за свой стыд, за унижение, хочу найти первого попавшегося...
«Черт побери, - подумал он, слыша, как ее голос скачет, словно тряпичный мячик, катящийся по лестнице. - Расплачется, обязательно расплачется. Что делать, дьявол, что делать?»
Державшие его руки Эсси задрожали. Девушка отвернулась и разразилась тихим, поразительно спокойным, несдерживаемым плачем.
«Я ничего не чувствую, - отметил он с ужасом, - ничего, ни малейшего возбуждения. То, что сейчас я обниму ее, будет жест рассудочный, взвешенный, не спонтанный. Я обниму ее, потому что знаю - так надо, а не потому, что хочу. Я ничего не чувствую».
Он обнял ее, она тут же успокоилась, отерла слезы, сильно тряхнула головой и отвернулась, чтобы он не мог видеть ее лица. А потом прижалась к нему, сильно втиснув голову в грудь.
«« ||
»» [643 из
833]