Джером Сэлинджер - Над пропастью во ржи
- Но почему? Честное слово, мне интересно знать - почему? - Просто меня восточная философия больше удовлетворяет, чем западная, если тебе непременно _н_а_д_о_ знать.
- Какая философия? Сексуальная? Что, разве у них в Китае это лучше? Ты про это? - Да я не про Китай. Я вообще про Восток. Бог мой! Неужели надо продолжать этот бессмысленный разговор? - Слушай, я тебя серьезно спрашиваю, - говорю я. - Я не шучу. Почему на Востоке все это лучше? - Слишком сложно объяснить, понимаешь? - говорит Льюс. - Просто они считают, что любовь - это общение не только физическое, но и духовное. Да зачем я тебе стану...
- Но я тоже так считаю! Я тоже считаю, что это - как ты сказал? - и духовное, и физическое. Честное слово, я тоже так считаю. Но все зависит оттого, с кем у тебя любовь. Если с кем-нибудь, кого ты вовсе...
- Да не ори ты так, ради бога! Если не можешь говорить тихо, давай прекратим этот...
- Хорошо, хорошо, только ты выслушай! - говорю. Я немножко волновался и действительно говорил слишком громко. Бывает, что я очень громко говорю, когда волнуюсь. - Понимаешь, что я хочу сказать: я знаю, что общение должно быть и физическое и духовное, и красивое, - словом, всякое такое. Но ты пойми, не может так быть с каждой - со всеми девчонками, с которыми целуешься, - не может! А у тебя может? - Давай прекратим этот разговор, - говорит Льюс. - Не возражаешь? - Ладно, но все-таки выслушай! Возьмем тебя и эту китаянку. Что у вас с ней особенно хорошего? - Я сказал - прекрати! Конечно, не надо было так вмешиваться в его личную жизнь. Я это понимаю. Но у Льюса была одна ужасно неприятная черта. Когда мы учились в Хуттоне, он заставлял меня описывать самые тайные мои переживания, а как только спросишь его самого, он злится. Не любят эти умники вести умный разговор, они только сами любят разглагольствовать. Считают, что если он замолчал, так ты тоже молчи, если он ушел в свою комнату, так и ты уходи. Когда я учился в Хуттоне, Льюс просто ненавидел, если мы начинали сами разговаривать после того, как он нам рассказывал всякие вещи. Даже если мы собирались в другой комнате, я и мои товарищи, Льюс просто не выносил этого.
Он всегда требовал, чтобы все разошлись по своим комнатам и сидели там, раз он перестал разглагольствовать. Все дело было в том, что он боялся - вдруг кто-нибудь скажет что-либо умнее, чем он. Все-таки он уморительный тип.
- Наверно, придется ехать в Китай, - говорю. - Моя личная жизнь ник черту не годится.
- Это естественно. У тебя незрелый ум.
- Верно. Это очень верно, сам знаю, - говорю. - Но понимаешь, в чем беда? Не могу я испытать настоящее возбуждение - понимаешь, настоящее, - если девушка мне не нравится. Понимаешь, она должна мне нравится. А если не нравится, так я ее и не хочу, понимаешь? Господи, вся моя личная жизнь из-за этого идет псу под хвост. Дерьмо, а не жизнь! - Ну, конечно, черт возьми! Я тебе уже в прошлый раз говорил, что тебе надо сделать.
- Пойти к психоаналитику, да? - сказал я. В прошлый раз он мне это советовал. Отец у него психоаналитик.
«« ||
»» [80 из
114]