Аннотация
"Прости, Наставник... Это далеко?"
"Есть места подальше, хотя многие скажут, что и это неблизко. Я должен пересечь Озёрный край и выйти к морю... в место, именуемое Ракушечным берегом".
Пожалуй, всего разумнее было бы одолеть по крайней мере часть расстояния на попутном корабле каких-нибудь островных сегванов - вроде Ратхара Буревестника, с которым должен был отправиться Эврих. Денег, заработанных в крепости, вполне хватило бы оплатить труды честного морехода из тех, к кому с доверием относился Айр-Донн. Волкодав честно обдумал про себя такую возможность, но... так ничего в этом направлении и не стал предпринимать. Что-то до сих пор ему с морскими путешествиями не слишком везло. Единственное плавание, в которое ему случилось пуститься - на сегванской, кстати, "косатке", - кончилось тем, что корабль разнесло в щепы, а они с Эврихом и маленьким Йаррой выбрались на берег только необъяснимой милостью каменного чудовища, именуемого Всадником... Нет уж! Волкодав понимал, что морского путешествия всяко не избежать, но... пусть уж лучше оно состоится потом. Когда он побывает на острове и всё как есть выяснит. Может, Эврих там уже побывал. Тогда невелика будет важность, если по пути в Галирад опять что-то стрясётся. А до тех пор он лучше будет странствовать иным способом. Более надёжным.
Ну а надёжней всего, по мнению Волкодава, были его собственные ноги. Босиком ступающие по лесной дороге. Или - вообще без дороги.
"Если верна карта Салегрина Достопочтенного, - сказал он Клочку, - я найду там приметную гору; её вершина видна с островка, куда я должен попасть. Салегрин, следуя местному преданию, называет эту гору Шипом".
Он даже вытащил карту, чтобы показать её Волку. Самому ему рассматривать карты когда-то понравилось едва ли не больше, чем даже читать "путевники" землепроходцев или записи учёных вроде старика Салегрина, досужих слушать россказни путешественников. Обнаружив в библиотечном чертоге очередное "Зерцало стран..." или "Начертание земель...", он сразу принимался листать книгу в поисках карты. Найдя же таковую - тщательно в ней разбирался, перво-наперво отыскивая места, которые хорошо знал. И, если они оказывались изображены верно, уже с некоторым доверием изучал всё остальное. Если же, к примеру, на карте Светынь текла с юга на север, море между северными побережьями и Сег-ванскими островами оказывалось узким заливом-притиском, а Самоцветные горы стояли, оказывается, чуть не на перекрёстке торных трактов, - он крепко задумывался, следовало ли читать эту книгу или, может, стоило поискать более дельную.
И вот ещё что было удивительно. Описатели земных устроений, как правило, не мелочились и карту в своих книгах помещали одну-единственную, но зато - всего мира. Впервые обнаружив такое, Волкодав попросту оробел перед дерзновенной смелостью учёного мужа, посягнувшего уместить на бренном листе сразу всё созданное Богами. Потом, помнится, он присмотрелся - и там, где полагалось бы змеиться верхним притокам Светыни, увидел ничем не заполненное пятно. Пустоземъе, гласила сделанная красивыми буквами надпись. На этом, помнится, венна сразу оставила благоговейная робость. И в дальнейшем он высматривал в книгах карты менее смелые по охвату, зато верные и подробные. Салегрина же ему когда-то хвалил ещё Эврих, повсюду таскавший с собой его книгу, переписанную мелким уставом нарочно для удобства в пути. Найдя Сале-гриново "Описание..." в храмовой библиотеке, венн обрадовался ему, точно старому знакомцу, - и, листая страницы, действительно узнавал отрывки, которые, бывало, вслух читал ему Эврих. И вот теперь он сам прочёл знаменитую книгу - дотошно, от корки до корки, как выражались некоторые учёные люди. И, конечно, предостаточно нашёл у Салегрина непроходимого бреда. Вроде того, что Галирад якобы основали три брата-сегвана, а из четырёх колен вельхского народа коренным было-де западное. Однако карты в книге - своя при каждой главе - оказались на удивление толковыми, и Волкодав потратил немалое время, перерисовывая некоторые из них для себя.
Ну а эта - Озёрный край от северного побережья до самого Заоблачного кряжа - недаром составила его особенную заботу. Он с самого начала верил, что поселился в крепости не навсегда. Знал, что приложит к тому все мыслимые усилия, да и Боги в небесах не бездельники... Не ведал только, когда вернётся свобода. И вот - день настал, и они с Клочком обозревали на карте дорогу, на которую он уже завтра должен был ступить.
Пятки, правду молвить, чесались.
"Далёкий путь..." - только и проговорил Волк. И это был единственный намёк на приступ удивительного бессилия, поразивший Наставника в поединке, который молодой венн позволил себе сделать. Далёкий путь... Как же ты преодолеешь его? И сумеешь ли преодолеть? Если бы только я смог пойти вместе с тобой!
«« ||
»» [109 из
261]