Аннотация
Теперь как вспомню - хоть топись,
Меня любили даже слишком
И тем мою сгубили жизнь...
Подобных песен Волкодав за свою жизнь наслушался множество. Самая обыкновенная "жальняя" - воровская баллада о злодейке судьбе, бросившей душу в жестокие жернова обстоятельств. Но...
Но до сих пор их ни разу не пели на мотив разудалой саккаремской свадебной плясовой.
Правду молвить, на саккаремских свадьбах венну гулять не доводилось. Мёртвых в той земле он хоронил... Да. А вот мимо радостных событий его как-то всё проносило стороной. И вышло, что плясовая подняла со дна души тёмную муть совсем невесёлого воспоминания. В этом лихом танце - танце удалого жениха - полагалось высоко прыгать и звонко хлопать себя ладонями, попадая по пяткам...
Когда-то, очень много лет назад, на крутой горной дороге лежала повозка, опрокинутая только что отгремевшим обвалом. Лежала не повозка даже - просто клетка, снабжённая деревянными колёсами. И один из обитателей клетки, лохматый подросток-венн, прикованный короткой цепью за шею, смотрел на человека, бешено заламывавшего коленца свадебной пляски. У танцора не было одного уха - палач государя шада отсёк за воровские дела. Человек громко хохотал и выпрыгивал всё выше, всё яростней... а плясовым кругом ему служила макушка огромного валуна, только что скатившегося с горы и обретшего очень зыбкое равновесие. И бессильно стояли на дороге надсмотрщики, сматывая в кольца верёвку, которую беглый раб так и не пожелал принять из их рук. А тот заходился последним весельем и танцевал, танцевал - и обломок скалы под ним раскачивался всё сильнее, пока, наконец, вся груда битого камня, натужно ворочаясь и скрежеща, не начала сползать ниже по склону...
«« ||
»» [117 из
261]