Аннотация
- А надо было, - отозвался тот в сердцах, негодуя по обыкновению всякого человека, пережившего неожиданный и незаслуженный испуг. И перевёл дух: - Откуда ж ты такой непонятливый мне на голову свалился? Большую собаку первый раз видишь? Кто, скажи на милость, чужому кобелю сразу руку на голову кладёт?.. Откусил бы её тебе да и правильно сделал, я его и ругать бы не стал!
Пёс уже сидел между ними. И улыбался во всю пасть, отчего вид у него сделался окончательно дремучий и жуткий.
- Так ведь не откусил же, - смиренно возразил Волкодав. - Не сердись, почтенный. Я из Тин-Вилены в Захолмье путь держу... Есть ли здесь у вас перехожему человеку где на ночь устроиться?
Пёс потихоньку - чтобы не заметил хозяин - снова всунул голову ему под ладонь и вежливо, осторожно лизнул самым кончиком языка. Волкодав в ответ пощекотал ему брылья, легонько сжал пальцами морду.
- Есть и хлеб, найдётся и лавка, - проворчал старейшина, пропуская его в ворота. - Со мной пойдёшь, провожу... Пока ты опять по дороге злых собак гладить не начал! - И обратился к псу: - Так, Мордаш... Что пристал к человеку? Отрыщь! *Отрыщь - "Нельзя! Прочь!", старинная команда собаке, обычно охотничьей, запрещение трогать еду или добытого зверя, а также приказ держаться подальше от лошади охотника, чтобы не попасть под копыта. *
Дюжие парни сомкнули у них за спинами деревянные створки. Волкодав обратил внимание, что один из них, очутившийся было на дороге у Мордаша, счёл за благо посторониться.
Ворота же были как раз такой ширины, чтобы проехать телеге. Овечий Брод оказался большим, богатым погостом, здесь всё время останавливались купцы, ездившие из Тин-Вилены в Озёрный край и к горцам северных кряжей. Дорога, ставшая улицей, удобно подворачивала к гостиному двору... Сколько их Волкодав в своей жизни видел, а сколько будет ещё! Изнутри пахло жареным мясом, долетал хлебный дух, тянуло душистым дымом коптильни. Желудок у Волкодава был далеко не балованный, вполне мог бы обойтись и без ужина, но, кажется, мысль о пиве и пирогах была не такой уж бездарной. Из харчевни слышались голоса, кто-то пробовал и подтягивал струны. "Матушка Ежиха", гласило название, исполненное нарлакскими буквами. Для тех, кто не умел читать, рядом изображена была полнотелая колючая хлопотунья, несущая на иголках тугой боровик. Поглядев на вывеску, Волкодав улыбнулся. Если он ещё не ослеп, неведомый резчик был гораздо подробнее знаком со зверьём, чем с письменной грамотой. Ежиха была сущее загляденье: сейчас зафыркает и отправится в путь. А вот название содержало ошибку.
- Ну, ступай. Там тебе... - начал было старейшина. Хотел добавить - "и пива и пирогов поднесут...", но в это время судьба подкинула ему новую неожиданность. Откуда ни возьмись - то ли из-за крыши, то ли прямо из остывающих к ночи небес - беззвучной молнией принеслась большущая летучая мышь. Чуть не смазала почтенного старосту по носу крылом. И... с важным достоинством устроилась на плече захожего человека.
- Тьфу!.. - плюнул старейшина. Сердито застучал посохом по деревянным мосткам и пошёл прочь. Мордаш отправился следом за ним, оглядываясь на Волкодава. Ты, Вожак, на моего человека не обижайся. Такой уж он у меня. Любит пошуметь, а вообще-то незлой. Правда-правда, незлой...
Волкодав почувствовал себя в чём-то слегка виноватым. Он не сразу пошёл внутрь и немного постоял перед дверьми, глядя вслед уходившему старейшине. Может, ещё выдастся случай по-доброму познакомить его с Мышом... хотя, если подумать как следует, чего ради? Завтра утром он отсюда уйдёт, и если кто его вспомнит здесь, то - мимолётно. А старейшина, коли не дурак, скоро сам сообразит, что зря рассердился на маленького зверька, некстати вылетевшего из сумерек...
«« ||
»» [143 из
261]