Аннотация
Жрецы привели с собой странника. Хромого, согбенного старика, опиравшегося на костыль. Встретив его на лесной дороге и выяснив, что он держал путь в тот же самый погост, кто-то из совестливых молодых Учеников даже предложил хромцу сесть в седло, однако тот отказался - и так, мол, все кости болят, а к седлу непривычен, того гляди, от конского скока вовсе рассыплюсь!.. Стремя, впрочем, он взял с благодарностью. И так и доковылял до ворот Овечьего Брода, цепко держась за ремённое путлище *Сейчас, по мере отхода человечества от различных старинных практик, в частности от верховой езды, начинает забываться смысл многих понятий. Так, "держаться за стремя" трактуется нами совершенно буквально, в смысле - за металлическую опору для ноги верхового. Между тем брались исключительно за путлище (ремень, на котором стремя подвешивается к седлу), помещая при этом руку возле колена всадника, чтобы не мешать ему в управлении лошадью. Автор позволил себе столь пространное примечание, поскольку данное недоразумение вкрадывается даже в романы талантливых авторов, пишущих о старине: "схватился за серебряную скобу...". *.
Он назвался Колтаем. Без сомнения, это было прозвище, но весьма ему подходившее, ибо означало одновременно и колченожку, и говоруна. Ещё в дороге старик, которому вроде бы полагалось бы одышливо хвататься за грудь, вместо этого без устали потчевал своих спутников всякими смешными рассказами. Знать, много по свету побродил, всякого разного успел наслушаться-насмотреться. Кто сказал, будто разговорами сыт не будешь? Добравшись в погост, Ученики Близнецов пригласили речистого старца к вечере:
- Хлеба с нами отведай, винцом захлебни.
Тот себя упрашивать не заставил. Одежда у него была сущие обноски, котомка - латаная-перелатаная и почти пустая, а когда в последний раз досыта ел - и вовсе неведомо.
Вечер был погожий. Жрецы не пошли внутрь харчевни, предпочтя расположиться во дворике, подальше от духоты и запахов, доносившихся с кухни, где как раз пролили мясной сок прямо на угли. В тёплую погоду здесь и впрямь было славно. Хозяин, давно это поняв, устроил во дворике длинный стол, задней лавкой которому удобно служила завалинка. С другой стороны вместо скамьи стояло несколько пней, некогда приготовленных на дрова, но оставленных до зимы послужить седалищами гостям. На одном из пней и обосновался Колтай. По сравнению с лавкой-завалинкой это было гораздо менее почётное место. Молодые жрецы, годившиеся новому знакомцу во внуки, звали его пересесть, но он отказался, сославшись на увечье:
- Жил на воле, бегал в поле, стал не пруток *Пруткий, пруткостъ - страсть и азарт, побуждающие борзую собаку к мгновенному и скоростному старту за зверем. *, почему так? Захромаешь, сам узнаешь...
- Складно говоришь, дед! - засмеялся юноша в красно-зелёных одеждах, тот, что предлагал Колтаю коня. - Может, ты нас ещё и песней порадуешь?
Тот развёл руками:
- И порадовал бы, да ни лютни нет, ни гудка, а без них какая же песня.
Служанка вынесла на подносе еду, и к ней тотчас же обратились:
«« ||
»» [159 из
261]