Аннотация
Зачем же ты бросил мне вызов, мой кровный враг, если не можешь и не стремишься меня убивать?..
- Клетки... нужно... ломать... - словно в ответ на его невысказанную мысль снова прохрипел Волк.
Волкодав успел услышать его, а в следующее мгновение почувствовал, как затылок сдавили невидимые тиски. Ему показалось, будто он сиганул вниз с высоченного речного обрыва - точно так, как когда-то, доказывая свою храбрость, они сигали мальчишками, удрав на Светынь из-под слишком заботливого присмотра домашних. Ушло ощущение тяжести тела, Волкодав поплыл в пустоте, не испытывая никакого желания прерывать захватывающее и блаженное плавание-полёт, даже не спохватываясь, где верх или низ... Сколько времени это длилось? Вроде бы он возвращался к обычному состоянию медленно и неспешно, словно пробуждаясь от спокойного сна... но, когда окружающее вернулось и вновь встало на место, оказалось, что странный полёт продолжался всего мгновение. Волк, впрочем, успел перехватить его руку и уже вознамерился закружить своего Наставника "расколотыми жерновами". Приём почти удался ему... и, возможно, удался бы вполне, если бы не ощущение обречённости и неудачи, слишком прочно укоренившееся в душе. Недолго же продержалась вера в себя и собственное мастерство, вера, обретённая только накануне вечером, у выплеснутой чаши! Волк снова был ничтожным унотом, ни на что не способным перед лицом грозного учителя. И оттого, когда Хозяйка Судеб вдруг подбросила ему удивительную удачу, он оказался к ней попросту неготов. Пока он медлил и боялся поверить себе, возможность оказалась упущена. Рука Наставника, только что безвольно обмякшая, заново обрела железную крепость, а глаза, странно помутневшие, подобно давно не мытому стеклу, моргнули и опять обрели блеск, и блеск этот Волку ничего хорошего не сулил. Как и следовало ожидать, Наставник с лёгкостью сбросил его бездарный захват, заодно переняв и намеченное Волком движение, - и молодой венн тут же сам очутился в "расколотых жерновах", которые обманчиво медленно и неодолимо, с воистину каменной неторопливостью, повели его по кругу... по завершении которого Волку - он это понимал - предстояло остаться без кисти руки... либо совершать бешеный прыжок назад через голову... если только ему будет позволено его совершить...
Но, пока длилось кружение, их с Наставником лица снова оказались совсем рядом, и Волк сказал последнее, что ещё мог сказать:
- Мать дала мне имя: Клочок... *Клочок - здесь это слово может быть истолковано как "лохматый зверёныш". *
Ни один венн без очень веской причины не произнесёт вслух имени, которое дала ему мать. И этот венн должен быть распоследним подонком без чести и совести, чтобы солгать, называя его. Волкодав испытал настоящее удивление. Назови кто Волка выродком, способным упомянуть о матери ради обмана, - он сам первый заставил бы клеветника проглотить такие мерзкие речи, да кабы не вместе с зубами.
Но если парня вела честь, тогда получалось...
... Тогда делалось понятно, почему он вышел нынче на бой, неся в душе не багровую паутину убийства, а величайшую ясность обретшего истину. Вот, стало быть, что он хотел сказать Волкодаву, когда шептал что-то о клетках, которые надо ломать. Он ведь не пощады просил. И, будучи всё равно в очередной раз пощажён, не оставался лежать и не отступал прочь с поклоном, признавая своё поражение, а снова поднимался против Наставника...
Нет. Не так. Не "против".
Он хотел совершить для него то же, что сам Волкодав сделал когда-то ради Матери Кендарат...
«« ||
»» [100 из
261]