Дмитрий Силлов - Закон проклятого
Арестанты подхватили алюминиевые миски и выстроились в очередь у «кормушки».
Тощий баландёр оделил каждого жиденьким супом, в котором, как ни странно, плавали мясные волокна. На второе последовала вполне приличная на вкус перловка. Иван с удивлением отметил, что в тюрьме кормили намного лучше, чем в армии, где, кроме хлеба с маслом и чая, фактически есть было нечего, – от остальных «блюд» за версту несло вареным салом и прогорклым комбижиром.
После обеда Дмитрий высыпал в большую кружку с кипящей водой внушительную щепотку чая и закрыл её другой кружкой.
– Садись чифирить, Снайпер, – пригласил он Ивана, когда напиток настоялся и маленько остыл. – Делаешь по два хапа и передаёшь другому, – сказал «положенец» и поднял кружку:
– Ну, братва, будем здравы и свободны…
Горячая приторная жидкость обожгла горло, и Иван быстренько передал кружку соседу.
– Так, купчика употребили, теперь поясню тебе маленько за жизнь в хате, – сказал Дмитрий. – У нас здесь присутствует воровской ход, то есть живем мы так, как учат нас воры. Поначалу, конечно, будут у тебя косяки, но ты не стесняйся, интересуйся-всё покажем, расскажем и поможем. А для начала запомни: прежде чем что-то взять-поинтересуйся у хозяина, можно ли. Не суйся в чужие разборки, не ешь, когда кто-то на дальняке, и не ходи на дальняк, когда кто-то ест. Не свисти в хате-срок насвистишь. С дачки, по возможности, подогрей общак… В общем, – подвел итог Дмитрий, – воровской закон следит за тем, чтобы каждому босяку было легче жить на воле, а если уж не повезет, то в тюрьме и подавно…
И ещё, – добавил он, – попал ты, Иван, не просто в тюрьму. Это четвёртый изолятор. С одной стороны, здесь неплохо-мало народу, воздух… Но теперь у тебя в сопроводиловке как пить дать менты нарисуют три красных полосы, что значит «особо опасен, склонен к побегу» и всё такое. На зоне будет к тебе более чем особое ментовское внимание, да сведущие люди говорят, что и на воле потом в покое не оставят… Тут «вертухай» сказал, что мы-те, «кто может дурно повлиять на основной контингент заключенных». Потому для нас отдельную тюрьму и построили… Только вот непонятно, как им может «дурно повлиять» на контингент Пучеглазый?..
Потом каждый занялся своими делами. Стас с татарином резались в нарды, сделанные из белого и черного хлеба. Дмитрий, развалясь на шконке, смотрел древний чёрно-белый телевизор. Только Пучеглазый с извечной книгой на коленях из своего угла всё пялился на Ивана, поблескивая толстыми стеклами громадных очков.
Свежий ветерок со стороны Сокольнического парка выдул из хаты сигаретный дым. Благо здесь не было сырости и вековой тюремной вони, пропитавшей здания екатерининской эпохи.
«« ||
»» [136 из
441]