Дмитрий Силлов - Закон проклятого
Скользкие невидимые руки медленно отпустили голову.
– Все что мне нужно, я уже нашел. Значит, священник говорил что-то о Печати? Так-так… Видимо, придется еще разок перейти границу. Двусмысленно прозвучало, правда? Н-да… Увы, но в твоей башке больше нет ничего интересного. Только формула Миранды, этот твой долг и какое-то странное отклонение. Это ты его называешь любовью, коп?
Томпсон устало вздохнул и попытался приподняться. Безуспешно. Громадная махина серванта намертво припечатала его к стене.
– Классная вещица, – Эндрю засунул измазанные в крови пальцы в карман полицейского и извлек оттуда чудом не разбившиеся солнечные очки. – Не против, если я позаимствую? Подозреваю, что людям понадобится время, чтобы привыкнуть к моему новому обличью. Но ведь это всего-навсего время, не так ли, сержант?
Похоже, твари хотелось потрепаться. Томпсон попробовал извернуться, чтобы достать второй пистолет из кобуры на щиколотке. Напрасно. Проклятый шкаф прижал его к стене, словно мышеловка, и острый угол давил на рёбра, причиняя при малейшем движении невыносимую боль.
Эндрю выпрямился. И улыбнулся. Улыбнулся потому, что для него наконец-то закончилась неизвестность. Теперь он знал почти всё. Ещё одно видение развернулось перед его глазами.
Искалеченная рука, сжимающая в металлических щипцах карандаш, торопливо записывает в давно исчезнувшую книгу неровные, прыгающие строки.
«При незначительном контакте, при прикосновении, Четвертая Печать кардинально меняет восприятие. Человек может сойти с ума, потерять контроль над собой. Его тело меняется. Белки глаз становятся красными. Скорее всего, глазные сосуды лопаются из-за чрезмерного внутричерепного давления. И в конце концов, через некоторое время после того, как контакт прерывается, человек умирает. Только что погиб мой сын, поигравший с проклятой змеёй. Но я все равно докопаюсь до истины. Я должен узнать, во что превращается человек при непрерывном взаимодействии с Печатью. Сегодня я повесил медальон на шею, и никакие силы не заставят меня его снять… Боже, спаси мою душу…»
Эндрю расстегнул рубашку. Сержант Томпсон, зажатый между стеной и сервантом, глухо застонал. Но этот невольный стон вырвался не от боли…
Вокруг шеи музыканта обвивалась массивная серебряная цепь. Нижними звеньями она уходила под кожу. А в центре груди, там, внутри, под кожей и мышцами, словно второе сердце, билась металлическая змея.
«« ||
»» [280 из
441]