Дмитрий Силлов - Закон проклятого
Но страшно было не это. Колеблющийся огонь горящих свечей отбрасывал на противоположную стену две тени. Но не было в тех тенях и намёка на человеческие очертания. Там, на стене, сражались насмерть гигантские силуэты. Вздымалось и опадало кольцами тело огромной змеи, быстро и страшно молотящей соперника острой, как копьё, головой. А над ней била парой крыльев гигантская птица, клюя и полосуя когтями извивающуюся плоть чудовища…
Красноглазый побеждал. Вот он схватил противника за шею, приподнял и ударил спиной о стену, продолжая держать его на вытянутой руке.
– Ты думал, что можешь справиться со мной, человек?!-прошипел Эндрю Мартин.
Томпсон снова несколько раз нажал на спуск. Тупорылые пули ударили в тело красноглазого, но тот лишь несколько раз слегка дёрнулся и остался стоять на месте. Его бледное, как у трупа, лицо медленно повернулось в сторону полицейского.
– Как вы мне надоели, люди, – прошипело чудовище. – Убей его, – бросило оно через плечо и снова повернулось к своему полузадушенному врагу.
…Томпсон вдруг увидел, как глаза Макаренко начала заволакивать прозрачная белая плёнка. Он медленно, словно сомнамбула, стал поворачиваться к полицейскому, поднимая пистолет. Лицо следователя исказила гримаса боли, словно человек пытался бороться с чужой волей, захватывающей его тело. Но что была сила человеческого разума в сравнении с мощью древнего божества? Ещё мгновение-и Андрей несомненно стал бы ещё одной управляемой куклой, если б в эту секунду кулак Томпсона не врезался ему в челюсть, погасив сознание, которое пытался подчинить себе Эндрю Мартин.
Бесчувственное тело Макаренко упало на пол. Томпсон, хрипя от ярости, бросился к Эндрю, но тот лишь взглянул на него-и тут же ужасная невидимая сила подхватила полицейского, словно пушинку, отбросила в сторону и шмякнула об стену. Он ударился спиной и затылком и тут же потерял сознание.
…Железные пальцы чудовища всё сильнее сжимались на шее. Иван, обессиленный сеансом ясновидения у Пучеглазого и ещё не пришедший в себя после окончательного этапа Посвящения, чувствовал, что умирает. Смятая трахея не давала воздуху прорваться к лёгким, пережатые артерии перекрыли путь крови. Он стремительно задыхался, всё реже билось его сердце. И даже вся сила Бога Солнца не могла оживить человеческое тело, измученное испытаниями и разодранное в клочья когтями служителя Сетха. Внизу, на уровне его груди, пылали огнём красные угли глаз и свистящее змеиное шипение толчками стучало в уши.
– На кого ты поднял руку, человек? Нет, ты не человек, ты собака, посмевшая тявкать у моих ног! За это ты сдохнешь, и для этого мне не понадобится меч твоего хилого бога.
«Человек… Да, я человек, – промелькнула мысль в угасающем сознании Ивана. – И хотя Пучеглазый говорил, что это помешает в бою…»
«« ||
»» [409 из
441]