Аркадий и Борис Стругацкие. Понедельник начинается в субботу.
- Так ветеринара надо, - сказал я.
- Обойдется! Что ему, впервые, что ли...
- Нет, так нельзя, - сказал я. - Пойдем посмотрим.
Мы прошли вглубь вивария мимо вольера с гарпиями, проводившими нас мутными со сна глазами, мимо клетки с Лернейской гидрой, угрюмой и неразговорчивой в это время года... Гекатонхейры, сторукие и пятидесятиголовые братцы-близнецы, первенцы Неба и Земли, помещались в обширной бетонированной пещере, забранной толстыми железными прутьями. Гиес и Котт спали, свернувшись в узлы, из которых торчали синие бритые головы с закрытыми глазами и волосатые расслабленные руки. Бриарей маялся. Он сидел на корточках, прижавшись к решетке и выставив в проход руку с больным пальцем, придерживал ее семью другими руками. Остальными девяносто двумя руками он держался за прутья и подпирал головы. Некоторые из голов спали.
- Что? - сказал я жалостливо. - Болит?
Бодрствующие головы залопотали по-эллински и разбудили одну голову, которая знала русский язык.
- Страсть как болит, - сказала она.
Остальные притихли и, раскрыв рты, уставились на меня.
Я осмотрел палец. Палец был грязный и распухший, и он совсем не был сломан. Он был просто вывихнут. У нас в спортзале такие травмы вылечивались без всякого врача. Я вцепился в палец и рванул его на себя что было силы. Бриарей взревел всеми пятьюдесятью глотками и повалился на спину.
- Ну-ну-ну, - сказал я, вытирая руки носовым платком. - Все уже, все...
«« ||
»» [102 из
239]