Аркадий и Борис Стругацкие. Понедельник начинается в субботу.
- В каком режиме?
- В режиме торможения. Вплоть до тетануса. Ребята, помогайте все, кто умеет.
- Одну минутку, - сказал Эдик. - А если мы его повредим?
- Да-да-да, - сказал я. - Вы уж лучше не надо. Пусть уж лучше он меня сожрет.
- Не беспокойся, не беспокойся. Мы будем осторожны. Эдик, давай на прикосновениях. В одно касание.
- Начали, - сказал Эдик.
Стало еще тише. Кадавр ворочался в чане, а за стеной переговаривались и постукивали добровольцы, возившиеся с конвейером. Прошла минута. Кадавр вылез из чана, утер бороду, сонно посмотрел на нас и вдруг ловким движением, неимоверно далеко вытянув руку, сцапал последнюю буханку хлеба. Затем он рокочуще отрыгнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на огромном вздувшемся животе. По лицу его разлилось блаженство. Он посапывал и бессмысленно улыбался. Он был несомненно счастлив, как бывает счастлив предельно уставший человек, добравшийся наконец до желанной постели.
- Подействовало, кажется, - с облегченным вздохом сказал кто-то в толпе.
Роман с сомнением поджал губы.
- У меня нет такого впечатления, - вежливо сказал Эдик.
«« ||
»» [127 из
239]