Евгений Сухов - Медвежатник
– Не беспокойся, все будет нормально. Я тебя прикрою, – и как бы невольно Савелий коснулся пальцами оттопыренного кармана, где у него лежал шестизарядный револьвер «энфилд».
Городовой тоскливо озирался по сторонам. Его удивляла команда начальства выставлять перед зданием Московской биржи охрану. Ни для кого не было секретом, что замки в здании биржи одни из лучших во всей Москве, а собаки, которые устрашающими бестиями носятся по этажам, поднимут такой шум, что он будет слышен за несколько кварталов вокруг. Впрочем, для грабителей это будет уже неважно. У запасного входа любил сидеть могучий ротвейлер, который был натаскан прежним хозяином – следователем уголовной полиции – охранять арестованных. Не однажды ротвейлер участвовал в поимке беглецов – он имел привычку вцепляться в горло жертве и не разжимать мощные челюсти до тех пор, пока наконец арестант не испускал дух.
Городовой посмотрел на часы – до окончания смены оставался какой-то час. Он печально вздохнул, по собственному опыту зная, что самое сложное – это пережидать последний час.
Городовой не заметил, как проезжую часть поспешно перебежал невысокий худенький человек с мешком в руках и быстро скрылся за стройными рядами разросшихся каштанов. Он сделал глоток и почувствовал приятное жжение в области трахеи – спирт возымел свое действие: в голове зашумело и служба сделалась не в пример радостнее.
Закрутив тщательно крышку, городовой заметил, как по улице, не оборачиваясь по сторонам, весело помахивая тонкой тростью, шел молодой джентльмен. Городовой втайне позавидовал его беззаботности и легкомыслию. Скорее всего, перед ним был человек творческой профессии, какой-нибудь художник или, возможно, поэт, которому не нужно было вскакивать по фабричному гудку и, едва перекусив, спешить на фабрику. Наверняка он имел солидный счет в банке, и ближайшие двадцать лет ему представлялись только в радужном свете. Городовой задержал на нем пристальный взгляд. Настроение у хлыща определенно было превеселое. Страж порядка готов был побиться об заклад, что этой ночью тот посетил молодую особу и счастливым любовником возвращался к своему холостяцкому жилью.
Через минуту, потеряв к неожиданному прохожему всякий интерес, городовой, заложив руки за спину, направился вдоль фасада здания, старательно отсчитывая шаги. Обычно их бывало сто восемьдесят четыре.
Скрывшись в тени каштанов, Савелий наконец обернулся. Городовой беспечно продолжал фланировать по тротуару, не подозревая о том, что каких-то полчаса назад Московская биржа обеднела на несколько миллионов рублей.
– Савелий Николаевич! – услышал Родионов взволнованный голос. – А я уже переживать начал. Я здесь едва ли не цельный час караулю.
– Андрюша? – удивился Савелий.
– А то кто же?
«« ||
»» [131 из
505]