Евгений Сухов - Медвежатник
Аристов обернулся. Дворянчик бодрой походкой, размахивая во все стороны лохмотьями, торопился в сторону набережной.
Из дверей бани, крепко припадая на правую ногу, вышел хозяин. Аристов знал, что хромоту он получил в то самое время, когда был банным вором. Били его всей баней, а потом, раздетого донага, выбросили на мороз. Хозяин баньки Еникей Охабень смотрел на происшедшее почти с академическим спокойствием. Виданное ли дело – ногу покалечили! – с таким нелегким ремеслом можно было и без головы остаться.
Встретившись взглядом с Аристовым, Еникей любезно улыбнулся, и Григорий Васильевич всерьез стал думать о том, что был узнан прежним вором. Но Еникей уже потерял интерес к Григорию Васильевичу, видно, распознав в нем чиновника средней руки, – и любезно встречал следующего посетителя.
В бане было опрятно. Двое дюжих половых, засучив рукава, терпеливо отдраивали огромное темное пятно на белом мраморе.
Аристов разделся, сдал одежду банщику – краснощекому мужчине лет сорока, цветущему и неимоверно важному. Привязав жетончик к руке и надев резиновые тапки, пошлепал неторопливо в парилку.
– Господа, сжальтесь, помилосердствуйте! – услышал Аристов чей-то пронзительный голос.
В противоположном конце зала трое половых волочили голого парня лет двадцати пяти. Тот яростно вырывался, не желал идти, цеплялся руками за дверные ручки, за ящики с одеждой, но половые безжалостно рвали его пальцы и тащили к самому выходу.
Рядом с ними, прикрыв срамное место длинным белым полотенцем, вертелся низенький высохший старичок. Своим видом он напоминал злобную болонку, намеревавшуюся принять участие в завязавшейся потасовке, и сейчас только выискивал случай, чтобы побольнее цапнуть попавшегося за икру.
– Здесь их целая шайка, господа! – размахивал он руками. – Один ворует, другой на стреме стоит! Полюбуйтесь, господа! Вот он вор и есть!
Посетители безучастно наблюдали за банным вором, поближе пододвигая к себе свои котомки.
«« ||
»» [276 из
505]