Евгений Сухов - Медвежатник
– Вот оно как! Значит, господа, мы можем быть в полном спокойствии, если наш мастер находит себе время для чего-то другого.
Некрасов прижал руку к груди и с чувством воскликнул:
– Господа! Ну поймите, лично меня это очень раздражает. Сначала мы его дожидались потому, что он, видите ли, наблюдал за поединком своего петуха. А теперь выдумал новую потеху – решил насладиться мордобоем.
– Что и говорить, – с улыбкой согласился Лесснер, – наш мастер человек очень увлекающийся.
И тут дверь решительно распахнулась и в комнату вошел Точилин.
– Господа, прошу прощения, меня задержали. Важные дела, – выразительно поднял он глаза к потолку. Трудно было понять, что же это все-таки означало: не то он явился с застолья государя императора, не то целый день протомился в исповедальне. – Но зато я приготовил вам такой сюрприз, что вы совершенно не будете жалеть о том, что несколько минут пребывали в ожидании. – И, обернувшись, крикнул довольно громко: – Нерадивые! Что вы там, померли, что ли?!
На лестнице что-то загрохотало, натужно закрякало, и через минуту в комнату ввалилось трое мастеровых. Сгибаясь под тяжестью ноши, с огромным старанием они тащили огромный ящик, который едва проходил в проем дверей.
– Куда прете, дурни! – не выдержал Лесснер, хозяин кабинета. – Вы мне так все косяки пообрываете. Это вам не просто какая-то сосна, а красное дерево. А оно больших денег стоит!
Мастеровые с большим старанием протиснули угол ящика в проем двери, а самый старый рабочий, лет пятидесяти, с отвислыми пшеничными усами, чем напоминал запорожского казака, явившегося с казацкого круга, хмуро пробасил:
– Ты, барин, не ершись! Сделаем все, как положено, и косяки твои не обдерем. А коли что не так будет, сделаем лучше прежнего. Руки-то на что дадены? Ну чего варежку разинули, мастеровые? – прикрикнул он на товарищей. – Взялись дружненько, да так, чтобы красоту барскую не ободрать. Она больших деньжищ стоит. За всю жизнь не расплатитесь, – важно подытожил он.
«« ||
»» [350 из
505]