Евгений Сухов - Медвежатник
Рабочие внесли ящик, аккуратно поставили его в центр комнаты и достойно отошли. Критически, как это делают только художники, едва сотворившие бессмертное творение, осмотрели.
– Теперь, кажись, порядок! – Они дружно боднули буйными заросшими головами и, получив в широкие ладони пожалованные за работу гривенники, с миром затопали к выходу.
– И что это за такой громоздкий предмет? – ехидно поинтересовался Лесснер. – У меня такое ощущение, что вы хотите удивить нас, – посмотрел он на Точилина, который от нахлынувших чувств сверкал начищенным самоваром. – Считайте, что это вам удалось сполна.
– А вы зря смеетесь, уважаемый, – простовато лучился Точилин. – Сейчас я материю-то сниму. Специально распорядился обернуть, чтобы добро дорогостоящее не испортить. Вы вот все о своей двери печетесь, а мне мою конструкцию жаль. Ведь ее тоже ободрать можно. Ну-кась, Павел Сергеевич, посторонитесь малость, – потеснил он плечиком Арсеньева, – дайте я матерьицу-то сниму. А потом это сукно первосортное, оно мне еще в хозяйстве послужит. Почитай, из него трое портков можно сшить, а ежели с умом подойти, так и все четверо, – с деловой интонацией в голосе заключил Точилин.
Часовщик умело свернул темно-коричневое сукно, разок попробовав его на пальцы, и отложил в сторону.
Банкиры терпеливо ждали.
– Я усовершенствовал свою прежнюю конструкцию, – наконец произнес Точилин. Он заботливо провел ладонью по гладкой боковой поверхности. – Дело в том, что здесь я опять использовал часовой механизм…
– Позвольте, – возмутился Георг Рудольфович, – что значит – опять часовой механизм? Один механизм у нас уже был! И в его эффективности, простите меня, я убедился на собственной шкуре. Достаточно кого-нибудь из служащих банка подвесить за ноги, как он мгновенно выложит абсолютно все, что ему известно. Если он в чем-то и изменился, так это размерами.
Некрасов поскреб затылок и степенно пробасил:
– Знаете, это тоже не лучший выход… мало ли.
«« ||
»» [351 из
505]