Евгений Сухов - Медвежатник
– Что они обнаружили?
– Слава те господи, чистенький он был. Скинул весь товар накануне, а так бы каторги не избежать.
– Невеселая история, – согласился Савелий.
– Это еще не все, Савушка, – понизил голос Парамон. – Елисеича-то нашего знаешь?
– Так, – угрюмо протянул Савелий, догадавшись, что старик заговорил о главном. – Кто же его не знает?
Исправник Антон Сухоруко, или просто Елисеич, уже более пятнадцати лет служил на Хитровом рынке. Его знали все, от мала до велика. Даже громилы, с ненавистью относившиеся ко всякой власти, ломали перед городовым шапки, словно крепостные крестьяне перед добрым барином. От Парамона он имел солидное жалованье и в благодарность закрывал глаза на некоторые грешки его воспитанников. А иногда, за отдельную плату, предупреждал о готовящейся облаве. Его дом, двухэтажный особняк, набитый подношениями, стоял на самой окраине Хитровки. Среди громил ходили легенды о неслыханных сокровищах исправника. Но никто из них даже в самом скверном сне не отважился бы выпотрошить содержимое его шкафов. Грабить полицейского считалось такой же дурной приметой, как залезать с воровским промыслом в Божью обитель. От этого всегда жди одних неприятностей. И, зная об этом, Елисеич никогда не затворял дверей, да и вообще не имел замков.
Именно такой человек, каким был Елисеич, и мог служить городовым на Хитровке. Сам себе на уме, с лукавинкой в глазах. Он всегда находил общий язык с самыми неугомонными обитателями рынка. К кому подходил с ласковым словом, кого бранил матерно, а кого и вовсе стращал каторгой. Неповоротливый, как медведь, и такой же могучий, он внушал уважение всякому, кто видел его хотя бы однажды. На Хитровке частенько любили вспоминать случай, когда он один расшвырял толпу из пятнадцати громил, покалечив при этом добрую половину.
– Мне Елисеич по секрету сказал, что среди бродяг есть люди господина Аристова. Сам понимаешь, кому, как не бродягам, обо всем знать. Сядут на углу копеечку собирать да следят за всеми, кто мимо шастает. Мы тут покумекали малость да придушили на всякий случай троих. – Парамон Миронович закатил глаза к небу, а затем размашисто перекрестился. – Один из них все около моего дома терся… Авось не безвинные души сгинули.
– Суров ты на расправу, Парамон, – грустно укорил Родионов.
Парамон печально вздохнул и признался:
«« ||
»» [374 из
505]