Евгений Сухов Побег Книга 4
Один из монголов достал из-за голенища нож и чиркнул лезвием по скрученным путам. Конские волосья бесформенным комом упали к ногам Платона.
В лице и в голосе монгола было нечто гипнотическое, что заставляло повиноваться. Платон видел, что этот властный человек уж если задумал кого-то казнить, то обставит это с такой торжественностью, с какой священник совершает церковный ритуал.
— Подведите его к железному скакуну. — Монголы молча выполнили указание вожака. — А теперь посадите на седло и свяжите ему покрепче ноги. — Один из стоявших парней проворно юркнул под брюхо коню, стянул бечевой щиколотки Платона. — Будто родился на этом коне. Ну чем не друг степей! Вот теперь это твое место до конца жизни. Пусть скачет в царство смерти.
— Отпусти меня.
— Отпустить? — пожал плечами монгол. Он не скрывал своего удивления. — А что тогда делать этим мужчинам, которые пришли вместе со мной? А для кого тогда будут таскать хворост? Нет, каждый должен выполнять свою работу. Прежде чем стать палачом, мне пришлось побывать ламой. А из буддийского монастыря я вынес четыре благородные истины: существуют страдания и их причина, освобождение и путь к нему. Так вот, через час тебе предстоит познать путь совершенства. И я даже где-то тебе завидую, потому что это все у меня впереди. А теперь разогрейте этого коня докрасна и поджарьте нашего гостя! Сегодня у волков будет славный ужин.
— Что же ты делаешь?! Пожалей! Господи! — орал Платон. — Я жить хочу!
Лица монголов были беспристрастными и такими же каменными, как у достопочтенного Будды. Видно, монгол вынес из буддийского монастыря еще одну ценность — ни при каких обстоятельствах не поддаваться эмоциям. Можно было смело утверждать, что он не ведал уныния, но и веселье его также не посещало.
Сбоку, на животе коня, помещалась маленькая дверца. Один из монголов уверенно ковырнул ее пальцем и принялся складывать в нутро коня припасенный хворост. Он проделывал это спокойно, как будто выполнял самую обыкновенную работу. Скоро брюхо животного было набито до отказа, а из открытой пасти торчал лапник. Молодой монгол смиренно сложил ладони у подбородка и учтиво поклонился старшему:
— Поджигай! — спокойно, но твердо распорядился монах.
Монгол сунул за пояс ладонь и извлек куски кремня.
«« ||
»» [172 из
369]