Евгений Сухов Побег Книга 4
Старшим среди них был старик с блинообразным лицом, его кожа была почти лишена растительности, только на остром подбородке, что упрямо выдавался вперед, торчало несколько седых волос. Опираясь на кривой посох, он шел медленно, но уверенно и остановился только у ручья, который, разлившись, представлял непреодолимую преграду. Старик слегка приподнял свободную руку — и тотчас на его ленивый жест подскочили два молодых монгола, которые бережно подняли старика на руки и, не замечая потоков воды, что мгновенно подобрались к самому краю голенища и обильно залили подошвы, пошлепали через стремнину ручья к противоположному берегу. Преодолев водную преграду, они бережно поставили старика на землю.
— Ты, русский, — вор! — ткнул он кривой желтый палец в лежащего на земле Платона.
Платон хотел было возразить, но тугой узел веревки беспощадно затянулся на его шее, выдавив из нутра хлипкий жалостливый хрип:
— Хрр!…
— Это нехорошо, — погрозил старик пальцем, как будто его провинность заключалась в том, что он наступил сапогом на котенка. — Такой молодой, а так безобразничает, — покачал старик лунообразной головой. — Ай-яй-яй! Как нехорошо!
По— русски старик говорил сносно, и можно было запросто предположить, что молодость свою он провел в дали от полынных степей, а кто знает, может быть, и ему знакомо шальное ремесло вольного добытчика.
— Ты у них старший, я знаю тебя. — И, скаля проржавевшие зубы, продолжал: — Ведь я сам такой! Я тебе покажу, какой бывает настоящая смерть.
Старик махнул рукой — пленников мгновенно поставили на ноги, скрутили запястья веревкой, и монголы, вскочив на коней, поволокли их в гору.
Степняки всегда были изобретательны на казни — вора могли привязать к двум склоненным березам, которые распрямлялись ударом топора и развешивали на макушках деревьев потроха казненного; часто степняки привязывали вора к седлу и погоняли коня до тех самых пор, пока его тело не разбивалось в лохмотья об острые камни.
Платон закрыл глаза — он ожидал, что монгол пришпорит коня и с первым же прыжком его череп расколется об острые булыжники. Он даже представил, как это произойдет: кость треснет полым орехом и его не станет. Но степняк управлял конем неторопливо, как будто позади брел не разбойник, а шествовала царственная особа.
«« ||
»» [178 из
369]