Евгений Сухов Побег Книга 4
— Ах вот что. Понимаю. Ты, наверное, вор, а то еще что похуже! Таких людей в этих местах не очень-то привечают. А если поймают, так привязывают их или к хвостам лошадей да гонят через камни, а то разрывают березами, других оставляют привязанными на тигриной тропе… Знаешь ли, есть у них такой обычай. Иных особо отличившихся сажают они на раскаленного жеребца. Видать, ты именно из таковых! Я немного знаю этот народец, как-никак четвертый год брожу по здешним горам. А почему они тебя не убили? Так это не из жалости! Просто потому, что посчитали тебя святым.
— Как это?
— А вот так, милейший! Где же это видано, чтобы человека привязали к раскаленной печи, а он потом еще и живым остался? Не удивлюсь, если они тебе после всего этого еще и кланялись.
— Было и это, — едва улыбнулся Платон и почувствовал, как спекшиеся губы треснули, брызнув на подбородок солоноватым кровавым соком. Парень ему определенно нравился, и даже не только потому, что тот оказался его спасителем.
— Егор… Нестеренко.
— Егор, значит. А меня Платон. Должник я твой. А я из тех людей, которые про долги не забывают. Даже если в могиле буду… крикнешь меня, Егор, так я землю руками разбросаю и к тебе на божий свет выползу… И в беде не оставлю.
— Что дальше думаешь делать, Платон? — Егор положил влажную тряпку на обожженное бедро, и Платон мгновенно почувствовал, как саднящая боль ушла, уступив место благодати и успокоенности.
— Обет я себе дал: если в живых останусь, в священники подамся. Богу служить буду. — Егор мягко улыбнулся:
— Значит, теперь будет кому и с меня грехи снимать.
Потап закончил свой рассказ. Варяг, глядя на него, потрясенный, молчал. Наконец он выдавил:
«« ||
»» [183 из
369]