Евгений Сухов Слово авторитета Книга 2
Простоватое лицо надзирателя приобрело некоторую задумчивость — свою роль вертухай решил отыграть до конца.
— Ладно, пойдем. А то еще и в самом деле загнешься. А мне потом морока!
Сказано это было таким тоном, за которым пряталось — и черти могут быть снисходительны к своим жертвам.
— Ой, спасибо, начальник, если бы не ты, так концы бы отдал, — жалостливо запел Глобус.
— Руки за спину, лицом к стене, — строгий казенный голос, ничего не выражающий, кроме служебного рвения.
Дверь закрылась, и Тихоня ощутил себя в камере словно в склепе.
Полнейшее одиночество.
Камера лишена окон, и только под самым потолком небольшое вентиляционное окошечко с встроенной решеткой.
Тихоня потрогал пальцем заточку и в который раз убедился, что она остра. Достаточно всего лишь небольшого нажима, чтобы пропороть руку насквозь, а что говорить о брюхе, в котором нет ничего, кроме спрессованного ливера.
Тихоня не строил иллюзий по поводу того, что одиночество растянется до бесконечности. Тюрьма не санаторий, а следовательно, придется готовиться к испытаниям, возможно, похуже тех, что он когда-то пережил. Матвей почувствовал явное облегчение, когда в замочной скважине раздался металлический скрежет и в проеме двери появилась усатая физиономия Таракана.
«« ||
»» [392 из
596]